Главная / Библиотека / Павел Флоренский

Павел Александрович Флоренский
(1882—1937)

Павел Флоренский
Если говорить о первичной интуиции, то моею было и есть то таинственное высвечивание действительности иными мирами — просвечивание сквозь действительность иных миров, которое дается осязать, видеть, нюхать, вкушать, настолько оно определенно.

П. Флоренский. Детям моим
(выделение жирным шрифтом П. Флоренского) 

Ближе остальных к великой трансформе, уводящей в Небесный Иерусалим и в Синклит Мира, подошли к настоящему времени Лермонтов, Владимир Соловьёв, император Иоанн VI, а также два духа, чьи имена вызвали моё удивление, но были два раза твёрдо произнесены: Шевченко и Павел Флоренский.

Д.Л. Андреев. Роза мира

Он стоит на одном уровне с Паскалем, с Тейяром де Шарденом, с многими учеными, мыслителями всех времен и народов. И он был расстрелян как последний преступник — будучи абсолютно невинным!

Александр Мень

Следующие слова Александра Меня о Флоренском удивительно напоминают то, что Андреев говорил о Вл. Соловьеве — чуть ли не слово в слово:

Более того, Флоренский — это человек, которого никак нельзя однозначно охарактеризовать. Инженер? — да, тридцать патентов на изобретения в советское время. Философ? — да, один из ярчайших интерпретаторов платонизма, один из ярчайших русских платоников. Поэт? — да, может быть, не крупный, но все-таки создавший стихотворения и выпустивший книгу стихов, друг Андрея Белого, росший в атмосфере символистов. Математик? — да, ученик знаменитого профессора Бугаева.

Но Александр Мень так и не нашелся дать какое-то положительное определение, он называет Флоренского гением, но это неопределенная гениальность. Даже для человека, который с легкостью проникал в тайники души, а Мень был именно таким, Флоренский оставался загадкой! Имя Флоренского было и остается окутано тайной. И невозможно сказать, какие масштабы приняла его миссия на Земле, не будь она прервана. Его путь оборвался в сталинских лагерях, когда ему было немногим больше 55 лет. С нами остались его удивительные книги. В этих книгах нечасто встречаются окончательные выводы, ответы на философские вопросы — скорее это поиск, поражающий глубиной, уводящий за горизонт. Для него характерно столь глубокое проникновение в вещи, казалось бы, вполне обыденные, такая постановка вопросов, которая завораживает неожиданностью и красотой.

Одним из немногих в русской религиозной философии он серьезно затронул тему снов: «Итак, сновидения и суть те образы, который отделяют мир видимый от мира невидимого, отделяют и вместе с тем соединяют эти миры. Этим пограничным местом сновидческих образов и устанавливается их отношение как к миру этому, так и к миру тому». («Иконостас»)

Книги его не являются легким чтением, они требуют вдумчивого размышления, порой почти медитации над текстом. Но понимание вещей, приходящее после такого осмысления становится уже вашим личным, а не принадлежащим лишь автору.

Биография

Павел Флоренский родился в Закавказье (Евлах, Елисаветпольская губерния). Кавказ стал колыбелью его детской впечатлительности, мистического отношения к природе. Его отец был инженером-путейцем и занимался строительством железных дорог. «Сначала родители мои жили в товарном вагоне, или в товарных вагонах, обитых коврами, а потом был выстроен из волнистого железа барак, обитый внутри войлоком» [1]. Свое рождение отец Павел описывает с присущим ему тонким юмором: «И вот среди степи, в дикой местности, я родился 9-го января 1882 года, вечером, часов около семи — в час, бывший самым моим любимым» [1] . Природа Кавказа способствовала развитию особого рода чувствительности. «У него была особенная любовь к камням, растениям, краскам, в этом отношении он очень похож на Тейяра де Шардена, который тоже в детстве проявлял нежность к материи, я бы сказал влюбленность в материю. У Флоренского это было с детства» [2].

Духовный путь Флоренского в юности чем-то напоминает путь Вл. Соловьева. В детстве и ранней юности он был неверующим, по крайней мере, далеким от традиционной религии. «Не менее трех душевных глубоких кризисов потрясли жизнь Павла Александровича. Первый был благодетельным кризисом в период юношества, когда он, выросший в семье нерелигиозной, далекой от Церкви, однажды понял несостоятельность материалистического взгляда на мир и страстно стал искать выход из этого» [2]. Его интерес к природе, к естественным наукам, так же, как и Соловьева привел его на физико-математический факультет Московского университета.

Флоренский закончил этот факультет, но уже в 1904 году, вскоре по окончании он поступает в Духовную академию. Его серьезно интересуют идеи Владимира Соловьева. В эти годы он вместе с Эрном, Свенцицким и о. Брихничевым создает «Союз христианской борьбы», стремившийся к радикальному обновлению общественного строя в духе идей Вл. Соловьева о «христианской общественности».

Еще в годы студенчества у него появляются знакомства со многими выдающимися людьми того времени. Он входит в круг молодых участников символического движения, завязывает дружбу с Андреем Белым, и первыми его творческими опытами становятся статьи в символистских журналах «Новый Путь» и «Весы», где он стремится внедрять математические понятия в философскую проблематику.

Андрей Белый, который знал его тогда, нежно и иронично говорит об этом юноше с длинными волосами, он говорит, что его называли «нос в кудряшках», потому что у Флоренского было смуглое лицо, доставшееся от армянской матери, гоголевский нос и длинные курчавые волосы. Он был небольшого роста, хрупкого сложения. Говорил тихо, особенно потом, когда поселился в монастыре.

После окончания Академии в 1908 году в Сергиевом Посаде он становится преподавателем истории философии — по одной простой причине. «Я полагаю, что его учителя не могли не заметить оригинальности его мысли и боялись, что, если он станет преподавать богословие, не внесет ли он слишком много своего. И потому он был (правда, очень корректно) оттеснен на историю философии». [2]

В 1911 году Павел принимает священство и в 1912 году назначается редактором академического журнала «Богословский вестник». В 1914 году выходит «Столп и утверждение истины». Книга была задумана Флоренским гораздо раньше, в годы обучения в духовной академии (ее первый вариант был издан в 1908 году). «Флоренский хотел в своем творчестве быть только интерпретатором огромного наследия — литургического, литературного, философского, богословского. В «Столпе» он просто прячется за этим. Но это только лишь метод, особый метод — ну, скажем, назовем его «литературно-научным измерением». У него были свои мысли, свои подходы, и надо только уметь находить и прочитывать, что кроется за тем обилием материала, который он дает». [2]

В эти годы Флоренский пытается усиленно обрести себя. Александр Мень пишет о трех кризисах в его жизни. Второй был связан с попытками примирить внутри себя интеллект ученого-физика, интуицию философа и веру христианина. Можно представить, как это было трудно для человека, одинаково одаренного во всех трех этих областях. Но постепенно продираясь сквозь трудности становления, Флоренский выстраивает свое мировоззрение, которые уже позже будет отлито в четкие формы «У водоразделов мысли».

Его мало понимали современники. Он не был принят в «своей» среде — его метания и поиски были чужды для большинства богословов и священников того времени, которые ставили перед собой гораздо более простые задачи. При этом «надо отметить, что миф о том, что выдающиеся иерархи того времени относились к его теории враждебно, мало обоснован…. Говорили, что знаменитый Антоний Храповицкий, митрополит, человек с очень острым языком, сказал, когда прочел «Столп», что это букет ересей или хлыстовский бред. Неизвестно, точно ли это, но по документам, по письмам известно, что впоследствии Антоний относился к Флоренскому с большим уважением, как и многие ученые, богословы, философы. Булгаков (о. Сергей)— так просто любил его горячо». [2] Дружил Флоренский и с Розановым.

В гораздо более сложную ситуацию попал отец Павел после октябрьской революции. В 1918 году Духовная Академия переносит свою работу в Москву, а затем закрывается. В 1921 году закрывается и Сергиево-Посадский храм, где Флоренский служил священником.

После этого Павел вынужден как-то вписываться в советскую систему, подстраиваться под нее. Теперь оказались востребованы его знания в физике. С 1921 он работает в системе Главэнерго, принимая участие в ГОЭЛРО, а в 1924 году выпускает в свет большую монографию о диэлектриках. Другое направление его деятельности в этот период — искусствоведение и музейная работа. Одновременно Флоренский работает в Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры, являясь её ученым секретарем, и пишет ряд работ по древнерусскому искусству.

Во второй половине двадцатых годов круг занятий Флоренского вынужденно ограничивается техническими вопросами. Летом 1928 г. его ссылают в Нижний Новгород, но в том же году, по хлопотам Е.П. Пешковой, возвращают из ссылки. В начале тридцатых годов против него развязывается кампания в советской прессе со статьями погромного и доносительского характера. 26 февраля 1933 г. последовал арест и через 5 месяцев, 26 июля, — осуждение на 10 лет заключения.

В Соловецком лагере отец Павел продолжал работать. Он не был сломлен. До 1935 года ему разрешали писать. В одном из своих последних писем он пишет потрясающие слова о ситуации, в которой оказался: «Фактически, — пишет он, — уничтожение опыта всей жизни, который теперь только и созрел, мог бы дать полные плоды. На это я не стал бы жаловаться, если б не вы. Если обществу не нужны плоды моей жизни и работы — пусть остается без них. Это еще вопрос, кто больше наказан — я или общество — тем, что я не проявляю того, что мог бы проявить». Как справедливы эти слова, и как печален его преждевременный уход!

«Среди русских философов Флоренский был наиболее аполитичен. Весь ушедший в мир своих мыслей, погруженный в работу, он всегда стоял несколько в стороне от общественной жизни. Он был невинен и был нужен стране — как инженер, как ученый, как бескорыстный работник. Но его предпочли расстрелять» — с горечью пишет Александр Мень [2].

«… я помню, когда мы с матерью шли по Загорску во время войны, она здоровается с женой Флоренского и говорит: «Вот эта женщина несет огромный крест». И объяснила мне, что она не знает, что с ее мужем (отец мой в это время тоже только что освободился из заключения, и я, хотя и был достаточно юн, понимал, что это значит). А на самом деле Флоренского в это время уже не было в живых». [2]

Печальна, трагично была прервана его миссия на земле, ярка, светла его судьба после ухода из нашего мира. Между смертью отца Павла в Энрофе и его попаданием в Небесную Россию (как можно заключить из «Розы мира») проходит меньше десяти лет — удивительно малый срок! Один из ярчайших гениев Синклита России принимает сегодня важнейшую роль в создании новой, общечеловеческой культуры и воссоединении христианства.

Литература

  1. Павел Флоренский. «Детям моим. Воспоминания прошлых дней»
  2. Александр Мень. Павел Флоренский

Ссылки на ресурсы в сети:

  1. Сайт, посвященный Павлу Флоренскому http://vispir.h1.ru/florensky.htm
  2. Страница П.Флоренского http://hronos.km.ru/biograf/florenski/
  3. «У водоразделов мысли» http://www.vehi.net/florensky/
  4. «Иконостас» http://www.geocities.com/jar21jar/florensky_iconostas_1.html
  5. «О Блоке» http://www.pereplet.ru/text/florenskiy25ynv02.html
  6. «Предполагаемое государственное устройство в будущем» http://www.sauah.narod.ru/florenski.htm

[ Библиотека сайта «Роза Мира» ] © 2005