Главная / Библиотека / Юмор

Сурат
АНААМИ БАБА*

«Всем бхагаватам прошлого и будущего,
а также Анаами Бабе, чьи лотосовые стопы
растоптали мой интеллект».

Анаами Дасс**.

«Если бы я знал Анаами Бабу,
стал бы я зеркалом русской революции?»

Лев Толстой.

«Анаами Баба» означает «безымянный дедушка». Несмотря на то, что автор никогда не встречался с Анаами Бабой и не имеет никаких доказательств его существования, он свято верит, что этот человек ходил по земле и давал подзатыльники всем сонным бхагаватам.




Словарик:
* Баба — старец, почтительное обращение к учителю. Также Бабаджи.
** Дасс — ученик.
Бхагават — тоже ученик, ищущий просветления преимущественно через поклонение и служение. Садху — опять ученик J

1. Анаами Бабу спросили:
— Что такое Дао?
— Это поток,— ответил Баба.
— Для чего он?
— Чтобы быть с ним в гармонии.
— Что для этого нужно делать?
— Ничего.
— Ничего не нужно делать?!
— Нужно ничего не делать.

3. Анаами Бабу постоянно доставали разные бхагаваты, желавшие, чтобы он дал им посвящение или стал их гуру, поэтому он решил пойти им навстречу и дал объявление в газету: «Анаами Баба проводит набор в тоталитарную секту с резко выраженным деструктивным культом самого себя. Понедельник — зомбирование, среда — подготовка и осуществление массовых терактов, воскресенье — ритуальные самоубийства». Месяц Бабу никто не беспокоил.

4. Анаами Бабу спросили, помогает ли пост в духовной жизни?
— Не помогает,— ответил Баба.
— А во всех книгах написано, что помогает.
— Тогда поститесь,— пожал плечами Баба.

6. Анаами Бабу спросили, обладает ли собака природой Будды? «Природа Будды,— ответил Баба,— не вещь, которой можно обладать, и даже Будда не обладал ею. В собаке нет природы Будды, а в природе Будды нет собаки. У меня тоже ничего нет, а у вас — есть».

7. Анаами Бабу говаривал: «Настоящие бхагаваты верят Богу, а не в Бога».

9. Анаами Бабу спросили, что есть истина? «Вы что, оглохли?» — поинтересовался он через минуту, проведенную в молчании.

10. Анаами Бабу спросили, какое имя Бога истинно?
— То, на которое Он отзывается.
— Как зовешь Его ты?
— Если Ему надо, Он сам зовет меня.
— Что Он говорит тебе?
— Нам не о чем разговаривать.

12. Анаами Бабу спросили, кто был его учителем? «Легче спросить, кто им не был» — ответил Баба.

15. «У вас что, совсем нет сердца?» — спросил один бхагават Бабу после очередной его выходки, и Анаами Баба заплакал.

16. «Когда-то я хотел творить чудеса,— признался Анаами Баба,— но не мог. А теперь могу, но не хочу».

17. В молодости Баба совершил хадж в Мекку. «Какую заслугу ты приобрел этим?» — спросили его позже. «Мозоли на ногах» — мрачно ответил Баба.

21. «Бабаджи, почему я никогда не вижу вас медитирующим?» — недоумевал один бхагават. «Действительно, почему?» — спросил Анаами Баба и внимательно посмотрел на бхагавата.

22. Однажды Бабу посадили в тюрьму за бродяжничество на два месяца, но, поскольку один из тюремщиков был большим бхагаватом, Баба вышел только через два года, когда тюремщика перевели в другое место. «Сукин сын любил меня» — вспоминал Анаами Баба.

24. Анаами Баба умер посреди улицы. Он весь день играл с детьми, а когда стемнело, стали раздаваться крики матерей, зовущих своих чад домой, и дети один за другим покинули улицу. Когда Баба остался один, его глаза заблестели. «О, меня тоже зовут домой» — прошептал он и оставил тело.

25. Анаами Бабу спросили, можно ли есть мясо? «Почему вы спрашиваете разрешения у меня?!— возмутился Баба.— Спросите у мяса! Видите эту корову? Подойдите к ней и, если она разрешит, можете умять ее со всеми потрохами».

27. Анаами Дасс был единственным учеником Анаами Бабы. Когда он первый раз пришел к Бабе, тот спросил:
— Как тебя звать, сынок?
— Как хочешь Баба,— ответил он.
— Будешь моим слугой.
— Вы нуждаетесь в служении?
— Это ты в нем нуждаешься, глупец,— засмеялся Баба.

28. «Одни говорят, что Бабаджи утонул,— рассказывал Анаами Дасс,— другие утверждают, что сгорел во время лесного пожара, но правда в том, что он жив и по сей день. Где он живет?»

29. Анаами Баба учил Анаами Дасса искусству медитации: «Сядь в тихом и спокойном месте... впрочем, можешь стоять или идти куда-нибудь, если надо... Закрой глаза... или открой, если хочется... Собери все свое внимание... то есть рассей его... нет. Помни одно — дхьяна должна... А! Забудь об этом. Принеси молока».

30. «Что такое самадхи?» — спросил Анаами Дасс. «Ну-ка посмотри на меня» — повелел Баба.

32. «В чем суть вашего учения?» — спросил Анаами Дасс. «Суть учения,— сказал Баба,— находится в самом учении, так же, как и смысл жизни — в жизни, вода реки — в реке, а сердце человека — в человеке».

33. После встречи с Бабой Анаами Дасс оставил свой дом, чтобы следовать за своим учителем, и когда через несколько лет они проходили мимо этого уже полуразвалившегося здания, Баба предложил войти. В доме поселилась бродячая собака с маленькими щенками и когда Анаами Дасс вошел вовнутрь, ему досталось несколько болезненных укусов. Он стал искать во дворе палку для непрошенной гостьи, но Баба, смеясь, остановил его: «У нее есть дети, значит, есть что защищать. У тебя нет ничего, этот дом — больше не твой, или ты думаешь иначе? Будем спать во дворе».

34. «Что вы со мной делаете?» — время от времени сокрушался Анаами Дасс. «Только то, что ты позволяешь» — невозмутимо отвечал Баба.

35. — Анаами Дасс, ты загрустил?— спросил Баба.— Я тоже чувствую печаль.
— Как святой может чувствовать печаль?
— Может,— заверил Баба.— Единственное, чего святой не может, это идти у нее на поводу.

36. «У меня болит голова,— сказал Баба Анаами Дассу,— пожалуйста, отрежь ее». Анаами Дасс застыл в изумлении. «Я что-то не так говорю?— полюбопытствовал Баба.— Разве это не путь всех садху — пытаться отсечь страдание, а не его причину?»

37. Анаами Баба и Анаами Дасс совершали паломничество к святым местам и в дороге у них закончилась вся провизия.
— Что мы будем сегодня есть?— спросил Анаами Дасс.
— А чего бы ты хотел?— поинтересовался Баба.
— Немного хлеба и молока, если можно.
— А что у нас есть?
— Ничего, Баба.
— Тогда на чем был основан твой вопрос, на твоих желаниях или на реальном положении вещей? Если у нас ничего нет, Анаами Дасс, то и есть мы ничего не будем,— радостно сообщил Баба.

38. Анаами Баба и Анаами Дасс зашли в храм Шри Кришны. «Посмотри на этих людей,— сказал Баба,— они раскрывают свои сердца каменным изваяниям, молятся им и медитируют на них. А это не Кришна, это всего лишь камень. Откуда же возникает любовь?» Анаами Дасс не знал, что ответить, но все же предположил: «Может быть, играет роль то, что камень имеет форму Кришны?» Глаза Бабы сверкнули: «Анаами Дасс, ты слишком долго хотел получить от меня тантрическое посвящение в садхану, это время пришло. Где твоя миска для еды?» — и Баба заставил Анаами Дасса медитировать на свою миску, распевать для нее мантры и молиться ей. Через год Анаами Дасс сказал: «Любовь возникает ниоткуда, Баба. Я мог бы сказать — из сердца, но это одно и то же». Тогда Баба взял у Анаами Дасса миску и разбил ее.

40. «Иногда меня трудно понять,— признался Анаами Баба,— но это не мешает делу, ведь какая польза в том, чтобы понять меня? Поймите себя».

41. Анаами Бабу спросили, кем он был в прошлой жизни? «Прошлое — это уловка ума» — ответил он.

43. «Ум — как автомобиль,— сказал Анаами Баба,— его скорость дарит такое счастье, а столкновение с ним — такую боль!»

46. У Анаами Бабы спросили, любит ли он музыку? «Все это ерунда,— ответил он,— по сравнению с тем, что музыка любит меня».

47. У Анаами Бабы спросили, на сколько планов делится Существование? «Существование не делится,— объяснил Баба,— его делят такие дураки, как ты».

48. Анаами Баба и Анаами Дасс ночевали под открытым небом. «Посмотри на Луну, Анаами Дасс,— сказал Баба,— в ней — целое учение. Луна мертва и наполнена бездействием, однако она отражает солнце точно так же, как святой — Бога. А вокруг — тьма».

51. В молодости Анаами Баба еле сводил концы с концами и единственным источником его доходов было то, что он продавал мантры.
— Бабаджи,— пожурил его кто-то,— не пристало садху торговать Богом.
— Вы не купите у меня Бога даже при желании,— возразил Баба,— но специально для вас у меня есть отличная мантра!

52. «Не могли бы вы выразить свое учение одним словом?» — спросил Бабу Анаами Дасс. «Мое учение?— захохотал Баба,— Расслабься, сынок!»

53. Однажды к Анаами Бабе привязалась проститутка и ей даже удалось затащить его к себе домой. Она перечислила ряд услуг, которыми за небольшую плату мог воспользоваться Баба, но он только махнул рукой:
— Это все ерунда! Твое тело не стоит даже этого. Я заплачу, сколько ты захочешь, если ты дашь мне свою любовь.
— Такие вещи нелегко продавать,— возразила женщина.
— Тогда ты плохая проститутка,— заключил Баба.

57. Однажды ход мыслей Анаами Бабы принял такой дурацкий оборот, что он не на шутку перепугался, что впадает в старческий маразм, но сразу же успокоился, когда понял, что просто случайно настроился на ум Анаами Дасса.
«Анаами Дасс, почему я могу читать твои мысли?» — спросил Баба.
«Не знаю, Бабаджи. Почему?»
«Потому что это не твои мысли» — ответил Баба.
«А почему я не могу читать ваши?»
«Потому что это не твои мысли» — проникновенно повторил Баба и постучал Анаами Дасса по лбу.

58. Когда Анаами Баба приходил в храм Шивы для поклонения, он зажигал самые вонючие благовония, какие только мог найти. Кто-то наконец не выдержал и спросил, как же так можно? «А я не затягиваюсь» — невозмутимо ответил Баба.

60. «Бабаджи, вы умеете передвигать свою точку сборки?» — однажды спросил Анаами Дасс на свою голову.
«А что это такое, точка сборки?»
«Ну, это точка, в которой зафиксировано ваше сознание...»
«Во-первых, сознание не мое, — отрезал Баба, — а во-вторых, оно нигде не зафиксировано...»
«А в-третьих?» — участливо поинтересовался Анаами Дасс.
«А в-третьих, вот!» — сказал Баба и, треснув Анаами Дасса по шее, задвинул его точку сборки в такое место, что глупых вопросов Анаами Дасс никогда больше не задавал.

61. «Когда я был молодым бхагаватом, — рассказывал Анаами Баба, — мой гуру часто говорил мне, что я и есть Брахман, но я все равно просил дать его мне посвящение в какую-нибудь практику... Наконец, он не выдержал и сказал, что отморозкам вроде меня традиционно предлагается пранаяма — способ выработки психического тепла, и действительно — в конце-концов я оттаял... Ты понимаешь, о чем я, Анаами Дасс? Анаами Дасс!! Эй!!!»

62. «Если у камня нет мыслей, — спросил Анаами Дасс, — то чем это отличается от медитации?»
«Медитация, — ответил Баба, — это умение слушать, а не молчать. Иначе я мог бы просто дать тебе этим камнем по голове, приведя вас к общему знаменателю...»

63. «Вы постоянно бьете меня, Бабаджи, — пожаловался Анаами Дасс, — когда же это кончится?!»
«Это ничто, — усмехнулся Баба, — по сравнению с тем, что ты мне скажешь, когда я тебя убью».

64. «Бабаджи, неужели вы ни в чем не нуждаетесь?!» — спросили как-то Бабу.
«Ну, почему же, — возразил он, — просто мне нет нужды горевать по этому поводу».

65. «Моя жизнь была исполнена страданий, — признался Анаами Баба, — пока я считал ее своей. Люди всегда тормозят, когда дело касается того, что кому принадлежит».

66. «Бабаджи, я достиг нирвикальпа-самадхи!» — похвастался Анаами Дасс.
«Ну, и как там?» — заинтересовался Баба.
«Почему вы спрашиваете?! Вы-то об этом лучше меня должны знать»
«Ну, — сказал Баба, — когда-то я там действительно побывал, но это было так давно, что я все забыл»
«А где же вы каждый раз находитесь, когда сидите в своем кресле с закрытыми глазами?»
«Я просто сижу в своем кресле, закрыв глаза»
«Это и есть нирвикальпа-самадхи» — помолчав, сообщил Анаами Дасс.
«Правда? — удивился Баба. — Вот, значит, как это называется...»

67. Когда у Анаами Бабы выпал последний зуб, он заметил, что это сделало его лишь еще более загадочным. На вопрос Анаами Дасса: «Почему?» Баба ответил: «Пошому што пошимать меня штало ешо более шатрудшительно».

68. «Ты любишь меня, Анаами Дасс?» — спросил Баба.
— Не люблю, Бабаджи,— признался Анаами Дасс.
— И я тебя тоже — нет.
— Может быть, поэтому наша любовь не знает границ?— спросил Анаами Дасс и Баба засмеялся.

© Сурат, 2000г.

Источник: Jnana.ru