Молитвы
 — Я — твой. — И я — Твой! люблю более всего на свете, ибо Ты истинная радость, душа моя. Ради Тебя люблю ближнего, как самого себя. Начинаю с именем Господа. О Всевышний, удали нас от Сатаны, и удали Сатану от того, чем Ты наделишь нас! О Господи, Боже мой! Удостой меня быть орудием мира Твоего. Чтобы я открывал себя любви там, где меня ненавидят, Чтобы я прощал, где меня обижают, Чтобы я соединял, где есть ссора. Чтобы я говорил правду, когда господствует заблуждение, Чтобы я приносил веру, когда давит сомнение, Чтобы со мной было светло там, где царствует тьма, Чтобы со мной было радостно там, где живет печаль. О Господи, не дай мне стремиться к тому, чтобы я был утешен, но — чтобы я утешал; не стараться быть понятым, но — чтобы я понимал; не стараться быть любим, но — чтобы я любил. Ибо кто даёт — тот и получает, кто забывает себя — тот обретает; кто прощает, тому простится; кто для Тебя живёт и умирает, тот возрождается в вечной жизни. Помоги же мне, Господи, сделаться орудием Твоего мира! АМИНЬ! Доверяю Тебе, Господи, всем сердцем! Ты выправляешь мой путь. Прежде всего я хочу познать Тебя. Пламенем любви к Тебе зажги сердца наши, Боже, дабы мы, исполненные этой любовью, сердцем, мыслию, душою — всею крепостью нашей возлюбили Тебя и ближнего своего как себя, и, повеления Твои храня, прославили Тебя, всех благ Подателя. Отцы пустынники и жены непорочны, Чтоб сердцем вознестись во области заочны, Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв, Сложили множество божественных молитв; Но ни одна из них меня не умиляет, Как та, которую священник повторяет Во дни печальные Великого поста; Всех чаще мне она приходит на уста И падшего крепит неведомою силой: “Владыко дней моих! дух праздности унылой, Любоначалия, змеи сокрытой сей, И празднословия не дай душе моей. Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья, Да брат мой от мене не примет осужденья, И дух смирения, терпения, любви И целомудрия мне в сердце оживи”. |