Книги о второй мировой войне

Возможно, не всем довелось познакомиться с замечательной силы документом. Ленинградский юноша со школьной скамьи попал на фронт. Чудом выжил, хотя был несколько раз ранен, дошёл до Берлина. Впоследствии стал видным искусствоведом, сотрудником Эрмитажа. Знакомый священник прислал фрагмент (ниже). Прилагаю электронную версию, предпочитающие аудио-вариант могут скачать очень хорошую начитку.
В армейской жизни под Погостьем сложился между тем своеобразный ритм. Ночью подходило пополнение: пятьсот — тысяча — две-три тысячи человек. То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники (их переправляли по замерзшему Ладожскому озеру). Утром, после редкой артподготовки, они шли в атаку и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. Двигались в атаку черепашьим шагом, пробивая в глубоком снегу траншею, да и сил было мало, особенно у ленинградцев. Снег стоял выше пояса, убитые не падали, застревали в сугробах. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весною обнажились от снега, — скрюченные, перекореженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля.

О неудачах под Погостьем, об их причинах, о несогласованности, неразберихе, плохом планировании, плохой разведке, отсутствии взаимодействия частей и родов войск кое-что говорилось в нашей печати, в мемуарах и специальных статьях. Погостьинские бои были в какой-то мере типичны для всего русско-немецкого фронта 1942 года. Везде происходило нечто подобное, везде — и на Севере, и на Юге, и подо Ржевом, и под Старой Руссой — были свои Погостья…

В начале войны немецкие армии вошли на нашу территорию, как раскаленный нож в масло. Чтобы затормозить их движение не нашлось другого средства, как залить кровью лезвие этого ножа. Постепенно он начал ржаветь и тупеть и двигался все медленней. А кровь лилась и лилась. Так сгорело ленинградское ополчение. Двести тысяч лучших, цвет города. Но вот нож остановился. Был он, однако, еще прочен, назад его подвинуть почти не удавалось. И весь 1942 год лилась и лилась кровь, все же помаленьку подтачивая это страшное лезвие. Так ковалась наша будущая победа.

Кадровая армия погибла на границе. У новых формирований оружия было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров — наперечет. Шли в бой необученные новобранцы…

— Атаковать! — звонит Хозяин из Кремля.
— Атаковать! — телефонирует генерал из теплого кабинета.
— Атаковать! — приказывает полковник из прочной землянки.

И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под перекрестные трассы немецких пулеметов. А немцы в теплых дзотах, сытые и пьяные, наглые, все предусмотрели, все рассчитали, все пристреляли и бьют, бьют, как в тире. Однако и вражеским солдатам было не так легко. Недавно один немецкий ветеран рассказал мне о том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом — а они все идут и идут, и нет им конца.

Полковник знает, что атака бесполезна, что будут лишь новые трупы. Уже в некоторых дивизиях остались лишь штабы и три-четыре десятка людей. Были случаи, когда дивизия, начиная сражение, имела 6-7 тысяч штыков, а в конце операции ее потери составляли 10-12 тысяч — за счет постоянных пополнений! А людей все время не хватало! Оперативная карта Погостья усыпана номерами частей, а солдат в них нет. Но полковник выполняет приказ и гонит людей в атаку. Если у него болит душа и есть совесть, он сам участвует в бою и гибнет. Происходит своеобразный естественный отбор. Слабонервные и чувствительные не выживают. Остаются жестокие, сильные личности, способные воевать в сложившихся условиях. Им известен один только способ войны — давить массой тел. Кто-нибудь да убьет немца. И медленно, но верно кадровые немецкие дивизии тают.

Хорошо, если полковник попытается продумать и подготовить атаку, проверить, сделано ли все возможное. А часто он просто бездарен, ленив, пьян. Часто ему не хочется покидать теплое укрытие и лезть под пули... Часто артиллерийский офицер выявил цели недостаточно, и, чтобы не рисковать, стреляет издали по площадям, хорошо, если не по своим, хотя и такое случалось нередко... Бывает, что снабженец запил и веселится с бабами в ближайшей деревне, а снаряды и еда не подвезены... Или майор сбился с пути и по компасу вывел свой батальон совсем не туда, куда надо... Путаница, неразбериха, недоделки, очковтирательство, невыполнение долга, так свойственные нам в мирной жизни, на войне проявляются ярче, чем где-либо. И за все одна плата — кровь. Иваны идут в атаку и гибнут, а сидящий в укрытии все гонит и гонит их. Удивительно различаются психология человека, идущего на штурм, и того, кто наблюдает за атакой — когда самому не надо умирать, все кажется просто: вперед и вперед!

Однажды ночью я замещал телефониста у аппарата. Тогдашняя связь была примитивна и разговоры по всем линиям слышались во всех точках, я узнал как разговаривает наш командующий И. И. Федюнинский с командирами дивизий: «Вашу мать! Вперед!!! Не продвинешься — расстреляю! Вашу мать! Атаковать! Вашу мать!»... Года два назад престарелый Иван Иванович, добрый дедушка, рассказал по телевизору октябрятам о войне совсем в других тонах…

Говоря языком притчи, происходило следующее: в доме зачлись клопы и хозяин велел жителям сжечь дом и гореть самим вместе с клопами. Кто-то останется и все отстроит заново... Иначе мы не умели и не могли. Я где-то читал, что английская разведка готовит своих агентов десятилетиями. Их учат в лучших колледжах, создают атлетов, интеллектуалов способных на все знатоков своего дела. Затем такие агенты вершат глобальные дела. В азиатских странах задание дается тысяче или десяти тысячам кое-как, наскоро натасканных людей в расчете на то, что даже если почти все провалятся и будут уничтожены, хоть один выполнит свою миссию. Ни времени, ни средств на подготовку, ни опытных учителей здесь нет. Все делается второпях — раньше не успели, не подумали или даже делали немало, но не так. Все совершается самотеком, по интуиции, массой, числом. Вот этим вторым способом мы и воевали. В 1942 году альтернативы не было. Мудрый Хозяин в Кремле все прекрасно понимал, знал и, подавляя всех железной волей, командовал одно: «Атаковать!» И мы атаковали, атаковали, атаковали... И горы трупов у Погостий, Невских пятачков, безымянных высот росли, росли, росли. Так готовилась будущая победа.

Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат. Я видел это в Погостье, а это, как оказалось, было везде.

На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме.

Приведу пример. Из высших сфер поступает приказ: взять высоту. Полк штурмует ее неделю за неделей, теряя множество людей в день. Пополнения идут беспрерывно, в людях дефицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым только что врачи приписали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию... «Вперрред!!!», и все. Наконец какой-то солдат или лейтенант, командир взвода, или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, восклицает: «Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте, бетонный дот! А у нас лишь 76-миллиметровая пушчонка! Она его не пробьет!»... Сразу же подключается политрук, СМЕРШ и трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: «Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе». Тотчас же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию, и готово: «Расстрелять перед строем!» или «Отправить в штрафную роту!», что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные — «Вперрред, в атаку!» «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!» А немцы врылись в землю, создав целый лабиринт траншей и укрытий. Поди их достань! Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных.

Легко писать это, когда прошли годы, когда затянулись воронки в Погостье, когда почти все забыли эту маленькую станцию. И уже притупились тоска и отчаяние, которые пришлось тогда пережить. Представить это отчаяние невозможно, и поймет его лишь тот, кто сам на себе испытал необходимость просто встать и идти умирать. Не кто-нибудь другой, а именно ты, и не когда-нибудь, а сейчас, сию минуту, ты должен идти в огонь, где в лучшем случае тебя легко ранит, а в худшем — либо оторвет челюсть, либо разворотит живот, либо выбьет глаза, либо снесет череп. Именно тебе, хотя тебе так хочется жить! Тебе, у которого было столько надежд. Тебе, который еще и не жил, еще ничего не видел. Тебе, у которого все впереди, когда тебе всего семнадцать! Ты должен быть готов умереть не только сейчас, но и постоянно. Сегодня тебе повезло, смерть прошла мимо. Но завтра опять надо атаковать. Опять надо умирать, и не геройски, а без помпы, без оркестра и речей, в грязи, в смраде. И смерти твоей никто не заметит: ляжешь в большой штабель трупов у железной дороги и сгниешь, забытый всеми в липкой жиже погостьинских болот.

Бедные, бедные русские мужики! Они оказались между жерновами исторической мельницы, между двумя геноцидами. С одной стороны их уничтожал Сталин, загоняя пулями в социализм, а теперь, в 1941-1945, Гитлер убивал мириады ни в чем не повинных людей. Так ковалась Победа, так уничтожалась русская нация, прежде всего душа ее. Смогут ли жить потомки тех кто остался? И вообще, что будет с Россией?
 

Вложения

Правдивые книги о второй мировой войне
Убрал из заголовка «правдивые», так как сколько авторов, столько и правд. И второй вопрос: почему «о второй мировой», а не «о великой отечественной»?

Остальное давно не секрет, что кровью залили и трупами закидали врага. Но всё-таки разбили нацизм, это главное.

Победа в войне продлила жизнь СССР лет на 20 — это тоже важно, хотя менее очевидно.

Культурный и интеллектуальный урон от той войны мы до сих пор пожинаем, ибо погибли лучшие люди. Это тоже вполне очевидно.

А вот человеческий надрыв русских людей в 80-е и 90-е годы, вызванный тем, что он пришёлся на вторую инкарнацию и зрелость поколения, душевно надломленного в войне и в лагерях, это чистые домыслы и фантазии. Но почему нет?
 
Убрал из заголовка «правдивые», так как сколько авторов, столько и правд
Не разделяю этого постмодернистского релятивизма. Зря убрал. Теперь впору рекламировать «Малую землю» дорогоголеонидаильича.

И второй вопрос: почему «о второй мировой», а не «о великой отечественной»?
Потому что ВОВ — часть второй мировой, специально выделенная генералиссимусом И.В. Сталиным, чтобы вынести за скобки первую часть (1939-1941), во время которой СССР взахлёб дружил и помогал фашистской Германии.
Остальное давно не секрет, что кровью залили и трупами закидали врага.
Ты удивишься, но я узнал о книге Николая Никулина лет 5 назад. А ты её читал?
Но всё-таки разбили нацизм, это главное.
Победа была половинчатой, потому что другая опасность — советский тоталитаризм — не только не была сокрушена, но сильно окрепла, что выразилось как в контроле востока Европы, так и в коммунизации Азии.
Культурный и интеллектуальный урон от той войны мы до сих пор пожинаем, ибо погибли лучшие люди. Это тоже вполне очевидно.
Увы. Это особенно очевидно в нынешней отношении к войне в Украине. Лозунг ветеранов «никогда больше» полностью подменён «можем повторить».
Вы читали легендарную книгу-беседу с комбатом Панфиловской дивизии «Волоколамское шоссе»? Сильно и познавательно во многих отношениях.
Не читал, хотя имя Александра Бека мне знакомо, но не успел. Упомянутая книга была написана в 1942-43 и не могла быть опубликована, если бы хоть чуточку вышла за границы официального отношения. Книга Никулина ценна тем, что писалась для себя, в стол без малейшей надежды увидеть её напечатанной (как и «Роза мира»). Т.е. это максимально свободный от внешней и внутренней цензуры документ.
 
«Ленинградской апокалипсис» Даниила Андреева тоже не был опубликован как и множество рассказов очевидцев той войны, от которых можно было услышать их истории. В том числе от моих родственников. Но либералы из всего этого множества выбирают Никулина, или Суворова. Почему? Да потому, что мы верим тому, во что хотим верить, потому что нам такая картина мира нравится, или удобна до тех пор, пока, возможно, не столкнемся с правдой сами, пока реальность не пошатнет нашу комфортную картинку.
 
Не разделяю этого постмодернистского релятивизма. Зря убрал. Теперь впору рекламировать «Малую землю» дорогоголеонидаильича.
Это не релятивизм, а запрет на манипулирование сознанием читателя. С чего ты решил, что книга Никулина правдивая? Почему это тебе решать? Пусть читатель сам решает, не навязывай свою оценку в заголовке. Я вот знаю причины того, почему ты открыл тему именно на эту тему именно с таким заголовком именно в эти дни. Ты и сам об этом даёшь понять ниже.

Потому что ВОВ — часть второй мировой, специально выделенная генералиссимусом И.В. Сталиным
Вот и понеслось. Великая отечественная война, выходит, стала таковой потому, что Сталин так решил, а не потому, что в этой войне наши деды гибли за Отечество и спасали его. А что, первая Отечественная тоже была придумана Александром I, чтобы вычленить её из завоевательных войн Наполеона?

Победа была половинчатой, потому что другая опасность — советский тоталитаризм — не только не была сокрушена, но сильно окрепла, что выразилось как в контроле востока Европы, так и в коммунизации Азии.
Как победа в Великой отечественной войне может быть ПОЛОВИНЧАТОЙ? Разве советский народ ставил целью этой войны победу над советским тоталитаризмом? Это с точки зрения генерала Власова да англосаксов, спонсировавших Гитлера, победа была «половинчатой», потому что советский народ взял да выжил вопреки планам.

Ты на чьей стороне, Володя? Только не говори, что на стороне РМ, слишком видны уши белого движения. Нельзя критиковать красных, будучи белым, критиковать страну советов с либерально-западных позиций. И наоборот. Так делают сплошь и рядом на идеологических форумах, но это не «Роза Мира».

Это особенно очевидно в нынешней отношении к войне в Украине. Лозунг ветеранов «никогда больше» полностью подменён «можем повторить».
Вот и подлинная цель открытия этой темы «про войну». :) Перенесу всё в тему про Украину, пожалуй.
 
Редактирование:
Да потому, что мы верим тому, во что хотим верить, потому что нам такая картина мира нравится, или удобна до тех пор, пока, возможно, не столкнемся с правдой сами, пока реальность не пошатнет нашу комфортную картинку.
Как это верно, Олег, и в отношении Вас, не так ли?

С чего ты решил, что книга Никулина правдивая?
Сначала прочитай, потом суди. Возможно, согласишься со мной.
 
Не тратя времени на обсуждения красных/белых, предложу ещё одного автора — Виктора Астафьева, попавшего на фронт почти в том же возрасте, что и Николай Никулин. Это взгляд простого человека. У кого найдётся время — рекомендую его роман «Прокляты и убиты». А если некогда, то хотя бы интервью «Весёлый солдат»:

Пока во имя госправды не заблокировали и ветерана, и Youtube.
 

Вложения

Добавил к предыдущему сообщению электронную книгу.

Порекомендую ещё одну. Она принадлежит мастеру остросюжетных романов Алистеру Маклину и основана на его личных впечатлениях: во время 2-й мировой войны он служил на корабле в составе конвоя, сопровождавшего транспорты из Англии в СССР. Многие читали «Реквием каравану PQ-17» Пикуля. Роман Маклина произвёлана меня гораздо большее впечатление, я не раз его перечитывал.
 

Вложения

Странно. Мне интересно, я один такой? Мне Вторая мировая война кажется чем то таким же далёким, как например война 1812 года. Или даже монгольское вторжение. Но мы же не увлекаемся подробностями тех войн. 🤔
Причём это равнодушие (наверное неправильное слово, но в принципе) у меня появилось наверное уже во взрослом возрасте. И я вот не понимаю, это я такой странный?...
Ну вот как то в принципе, совершенно чуждые мне люди, в основном не родственники. Шли куда то, зачем то. И я теперь вроде как должен им сопереживать, или сочувствовать.
 
Сверху Снизу