Опера Вагнера Парцифаль

После того как подгрузил сюда текст, ветка стала тормозить при её открытии, особенно на телефоне. Что логично.

Может быть тут текст удалю а в разделе культура сделаю подраздел типа «Вольфрам фон Эшенбах — Парцифаль»? И там по главе на ветку размещу книгу, плюс в начале ветка с оглавлением, туда же продублировать видео. Размещу под своим ником или сделаю новый профиль «Вольфрам фон Эшенбах». :)
Может быть кому-то пригодится и на сайте мешать не будет? Как думаете?
 
Когда-то давно для таких целей задумывался раздел библиотека на сайте. Но его предполагалось размещать средствами сайта, а не форумного движка.
Мне кажется, нет особого смысла дублировать здесь то, что есть в открытых библиотеках и без труда можно прочитать или скачать.
Просто лучше эти же силы потратить на какую-то более творческую работу. Например (намекаю) разместить одного-двух художников :) или написать статью )

Кстати, оперу то посмотрел кто-нибудь? )
 
По-моему, там не столько мистика, сколько морально-нравственный закон и умение слушать то, что нам говорит Бог. И когда это смотришь, совершается некая внутренняя работа.
Форма простая, но очень глубокое содержание.
Согласен.
Мне тут попалась интересная цитата где некий Виктор Смирнов в книге «Путь к Граалю» приводит цитату из Мартина Бубера по поводу сюжета Парцифаля и немного дополняет своим повествованием, раскрывает ее смысл:
Разрушены прежние устои, Парцифалю уже не нужно «радости людской», не нужно славы и уважения, не нужно сражений и подвигов. Ему больно. Больно от всего, что он услышал, но еще больнее от осознания тех страданий, которые он сам принес. И в его душе начинает звучать незнакомый тихий голос… Голос, который поведет его дальше. Внутренний голос, голос совести, голос сердца, голос Бога – у него много имен.
Немецкий философ Мартин Бубер считает, что именно в подобной ситуации, ситуации внутреннего кризиса и отчаяния, человек способен услышать этот зов, голос Бога, взывающего к человеку: «Где ты?» Он пишет, что «…человеку некуда скрыться от ока Божия; скрываясь от него, он скрывается от самого себя. Конечно, и сам он хранит в себе Нечто, ищущее его, но это Нечто наталкивается на преграды, самим же человеком и сотворенные и мешающие ему самого себя найти. Вот на эту-то ситуацию и направлен вопрос Бога. Он хочет добраться до человека, сломать его укрытия, пытаясь показать ему, куда же тот угодил, пробудить в нем великую волю вызволиться оттуда.
Все зависит лишь от того, насколько человек готов к этому вопросу. Конечно, у каждого… „затрепещет сердце“, когда Божий глас достигнет его слуха. Но его защитное устройство поможет ему справиться и с движением сердца. Ведь голос является не в „огне и землетрясении“, которые бы угрожали существованию человека; он – как „голос тонкой тишины“, и его легко заглушить.
Покуда все обстоит так, жизнь человека не станет путем. Сколь бы преуспевающим и счастливым человек ни был, какой бы властью он ни обладал и какие бы великие деяния ни совершал, в его жизни пути не будет, покуда он не отзовется на этот голос»
А в опере «Парсифаль», по моему мнению, недостаёт мистики. Несмотря на то, что она считается самой мистической оперой Вагнера.
Мистика это вовсе не экшен с потусторонними приключениями, а взаимоотношения человека с Богом — Unio Mystica.
 
Кстати, оперу то посмотрел кто-нибудь? )
Половину посмотрели с девушкой. Скорость поставили 1.5 через какое-то время. Решили почитать текст, опера показалась с одной стороны недостаточно информативной (что вообще происходит), а с другой стороны затянутой. Сильная сцена там была, конечно, в зале общества Грааля. Музыку Вагнера не поняли. Понятен только «полёт Валькирий» у него из того что слышали. Может быть дело в исполнении.

Андреев хвалил ещё вот это:
Достаточно вспомнить гениальные страницы Вагнера — так называемый «Шелест леса», где не ветер уже проносится над морем деревьев и зацветающими лугами, но сами стихиали целуют этим ветром друг друга и прекрасную землю.
Я так понимаю что это оно:

Мистика это вовсе не экшен с потусторонними приключениями, а взаимоотношения человека с Богом — Unio Mystica.
Или и то и то и одно в другом...)
 
Половину посмотрели с девушкой. Скорость поставили 1.5 через какое-то время. Решили почитать текст, опера показалась с одной стороны недостаточно информативной (что вообще происходит), а с другой стороны затянутой.
Да, темп жизни был другой в те времена!

Мне тоже показалось, что затянуто.

Но я думаю, это оправдывает глубоким погружением в атмосферу. Тут надо сродни медитации подходить, не как к произведению искусства, а скорее как к священодействию, к богослужению.

Насчет того, что не информативно, не совсем соглашусь — из контекста более-менее понятно все. А дальше, опять же можно что-то и додумать. ведь это волшебный мир :)
Музыка мне как раз очень понравилась, она передает состояние соприкосновения с чем-то потусторонним.

Впрочем, первую половину второй части я смотрел увлеченно, просто как кино какое-то!
 
Духовный рост Парсифаля начинается, когда он встречает Гурнеманца, который укоряет его за убийство лебедя. До этого момента Парсифаль жил неосознанной жизнью, и ничего о себе не помнил — амнезия как результат неосознанности. Это о том, что духовность не совместима с убийством животных:

Рыцарей и пажей
Ах! — К нам! — Сюда!
Эй! — Где святотатец?

(Гурнеманц и четыре пажа вскакивают с места и испуганно оглядываются. — Дикий лебедь усталым по-лётом прилетает с озера; он ранен, с трудом держится в воздухе и, наконец, падает на землю, умирая. — С момента его появления раздаются восклицания:)

Гурнеманц
Что там?

Пажи
Вот! — Здесь! — Летит!
То дикий лебедь! — Стрелой он ранен!

Другие пажи и рыцари
(прибегая с озера)
О, горе! Горе!

Гурнеманц
Кем он убит?

Второй рыцарь
(подходя)
Приметой доброй он царю казался,
кружась так плавно над водой, —
и вдруг стрела…

Пажи и рыцари
(приводя Парсифаля)
Вот он! Вот он! Вот оружье!

Первый рыцарь
(вынимая стрелу из груди лебедя и указывая на него)
И стрела, как у него!

Гурнеманц
(Парсифалю)
Скажи, — лебедь убит тобою?

Парсифаль
Ну да! Всех птиц с налёту я бью!

Гурнеманц
Шутя убил?
И нет раскаянья в тебе?

Пажи и рыцари
Кара злодею!

Гурнеманц
Тяжкий, страшный грех!
Как ты решился, — здесь, в святой дубраве,
где кроткий мир тебя объял?
Ведь звери леса мирно шли к тебе!
Ты у них ласку нашёл!
Что пропели тебе наши птички?
Чем лебедь тебя прогневил?
Подругу искал он, звал её
летать над озером вместе в круги,
крыльями нашу воду святить…
Где же сердце твоё? Иль любишь ты
по-детски только стрелы пускать? —
Нам он дорог был, — а что он тебе?
Вот, взгляни, — здесь ранен он, и жизни уж нет:
вниз крылья повисли, на снежных перьях кровь запеклась, — померкли глаза, — видишь их взор?
(Парсифаль слушал его с возрастающим волнением; теперь он ломает свой лук и бросает стрелы.)
«1703»
 
Сверху Снизу