Собор Святого Квадрата forever
Святой Квадрат
,,
Величественно, сакрально, мощно, всеобъемлюще, необыкновенно, глубоко, незыблемо, предвечно, вседержительно, непреложно, нерушимо, абсолютно, безгранично, целостно, таинственно, непостижимо, первородно, недосягаемо, совершенно, превыше всех похвал, велики чудеса Твои, Господи!

**
Как школьный ранец стал Черным квадратом
Говорят, великие открытия приходят не в пыльных мастерских, а в щелях между мигами обыденности. Так случилось и с самым загадочным образом русского авангарда.
Была зима 1913 или 1914 года. Петроград. За окном мастерской, затянутым морозным маревом, лежало белое царство — белый снег, белое небо, белые стены домов. Казимир Малевич, уже измученный поисками «нуля форм», точки отсчета нового искусства, стоял у стекла, всматриваясь в эту белизну, в это чистое, стерильное поле. Холст позади него молчал, ожидая прорыва, который не приходил.
И тогда он увидел его. Ребёнка. Маленькую, кутаную в тёмное фигурку, бредущую в школу сквозь метель. Он шёл, неторопливо и упрямо, по бескрайней белой простыне двора. Сначала был виден силуэт — шапка, плечи, ноги. Но с каждым шагом, с каждым метром расстояния, тёмное пятно фигурки начало растворяться, сливаться с молочной дымкой дальнего плана. Снег и небо поглощали контуры, стирали границы, упрощали до невозможности.
Вот уже не стало шапки, вот ушли в белую муть плечи и сапоги... И на мгновение, прежде чем ребёнок совсем скрылся в подъезде, случилось чудо. От всей его маленькой, борющейся со снегом фигуры, в глазах художника осталось лишь одно: идеальный, чёткий, неумолимо чёрный прямоугольник школьного ранца на спине.
Одинокий, абсолютный, супрематический чёрный квадрат на безупречно белом поле мироздания.
Всё исчезло. Осталась только формула. Контраст. Идея. Всё сложное, человеческое, предметное ушло, уступив место фундаментальной иероглифической паре: Чёрное и Белое. Фигура и Фон. Вещь и Ничто.
В этот миг Малевич понял всё. Ему не нужно было больше ничего изображать — ни лица, ни деревья, ни любовь, ни страх. Он нашёл первокирпичик. Тот самый «ноль», из которого рождается любая возможная форма. Он увидел не ранец — он увидел атом нового искусства. Искусства, где главными героями становятся не люди, а сами энергии, чистые ощущения цвета и формы, парящие в белом пространстве беспредметного мира.
И когда он повернулся к холсту, он уже не сомневался. Он написал не картину. Он совершил акт чистейшего откровения. Он стёр целый видимый мир, чтобы в священном «красном углу» культуры повесить не икону, а окно. Окно в ту самую белую пустоту, на фоне которой вечно плывёт одинокий, совершенный и бесконечно глубокий чёрный квадрат — вечный спутник человеческого духа, уходящего в метель будущего.
Так, согласно легенде, обычный школьник, сам того не ведая, стал соавтором главной иконы XX века. Потому что иногда, чтобы увидеть вечность, нужно просто очень долго смотреть, как кто-то уходит вдаль.

**



