Уильям Батлер Йейтс

Уильям Батлер Йейтс



Разные стихи тут.

Роза Мiра [Rose of the World]

Who dreamed that beauty passes like a dream?
For these red lips, with all their mournful pride,
Mournful that no new wonder may betide,
Troy passed away in one high funeral gleam,
And Usna's children died.

We and the labouring world are passing by:
Amid men's souls, that waver and give place
Like the pale waters in their wintry race,
Under the passing stars, foam of the sky,
Lives on this lonely face.

Bow down, archangels, in your dim abode:
Before you were, or any hearts to beat,
Weary and kind one lingered by His seat;
He made the world to be a grassy road
Before her wandering feet.

Перевод:

Кто мог представить, красота проходит точно сон,
Для этих ярких гордых губ, какая из вестей,
Сумела взволновать бы так, чтоб искривить сильней?
Подобно траура костру, объявшим Илион,
Ей стала смерти злая весть всех Усны сыновей.

Проходит повсеместно жизнь в трудах промеж невзгод,
Лишь душ волненье иногда колеблет этот ход
Эфира ли... неясно что — подобье зимних вод
Среди заоблачных высот и падающих звёзд,
В чём одинокий лик Его упрятал небосвод...

Архангелы, в эфире тусклом склоните-ка главЫ…
Перед Создателем сего... Ну кто из вас бы смог
Сердца заставить биться так... чтоб сам не изнемог?...
Он сделал мир... передохнуть, устлал ковром травы,
И зеленью Он облегчИл путь бедных её ног.

☆☆☆

Роза Мира [Rose of Peace]

If Michael, leader of God's host
When Heaven and Hell are met,
Looked down on you from Heaven's door-post
He would his deeds forget.

Brooding no more upon God's wars
In his divine homestead,
He would go weave out of the stars
A chaplet for your head.

And all folk seeing him bow down,
And white stars tell your praise,
Would come at last to God's great town,
Led on by gentle ways;

And God would bid His warfare cease,
Saying all things were well;
And softly make a rosy peace,
A peace of Heaven with Hell.

Перевод:

Когда б архангел Михаил,
Священных воинств предводитель,
Твое касанье ощутил,
Забыл бы он свою обитель.

Не помня больше о борьбе,
Забросив этот труд напрасный,
Из звезд сплетал бы он тебе
Венок сияющий, прекрасный...

И был бы несказанно рад
Народ событию такому,
И потянулся б в Божий град,
Путями истины ведомый.

Бог приказал бы прекратить
Войну проникновенным взглядом
И Розу мира сотворить,
Чтоб помирились Небо с Адом.

☆☆☆

Стих про антихриста:

Второе пришествие [Second Coming]

Turning and turning in the widening gyre
The falcon cannot hear the falconer;
Things fall apart; the centre cannot hold;
Mere anarchy is loosed upon the world,
The blood-dimmed tide is loosed, and everywhere
The ceremony of innocence is drowned;
The best lack all conviction, while the worst
Are full of passionate intensity.

Surely some revelation is at hand;
Surely the Second Coming is at hand.
The Second Coming! Hardly are those words out
When a vast image out of Spiritus Mundi
Troubles my sight: somewhere in sands of the desert
A shape with lion body and the head of a man,
A gaze blank and pitiless as the sun,
Is moving its slow thighs, while all about it
Reel shadows of the indignant desert birds.
The darkness drops again; but now I know
That twenty centuries of stony sleep
Were vexed to nightmare by a rocking cradle,
And what rough beast, its hour come round at last,
Slouches towards Bethlehem to be born?

Перевод:

Спиралью ввысь, все шире и все выше
Сокол кружит, сокольника не слыша,
Что было цельным, рушится на части,
На мир напало сущее безвластье,
Напал прилив кровавый, и повсюду
В нем тонет чистоты обряд, и лучший
Ни в чем не убежден, тогда как худший
Горячим напряженьем переполнен.

Да, откровенье ждет нас впереди;
Пришествие Второе впереди.
Пришествие Второе! Лишь слова слетели,
Огромный образ из Spiritus Mundi
Мой потревожил взор; в песках далеких
Фигура с телом льва, с главою человека,
С пустым, безжалостным как солнце взором,
Поводит бедрами, а вкруг витают
Тени испуганных пустынных птиц.
Вновь тьма сошла. Но понял я, что двадцать
Столетий каменного сна нарушил
Кошмар от сотрясенья колыбели,
И что за грубый зверь дождался часа,
И в Вифлеем ползет, чтоб там родиться?

Еще есть такой стих:

Роза битвы [The Rose of Battle]

Rose of all Roses, Rose of all the World!
The tall thought-woven sails, that flap unfurled
Above the tide of hours, trouble the air,
And God's bell buoyed to be the water's care;
While hushed from fear, or loud with hope, a band
With blown, spray-dabbled hair gather at hand,
Turn if you may from battles never done,
I call, as they go by me one by one,
Danger no refuge holds, and war no peace,
For him who hears love sing and never cease,
Beside her clean-swept hearth, her quiet shade:
But gather all for whom no love hath made
A woven silence, or but came to cast
A song into the air, and singing passed
To smile on the pale dawn; and gather you
Who have sought more than is in rain or dew,
Or in the sun and moon, or on the earth,
Or sighs amid the wandering, starry mirth,
Or comes in laughter from the sea's sad lips,
And wage God's battles in the long grey ships.
The sad, the lonely, the insatiable,
To these Old Night shall all her mystery tell;
God's bell has claimed them by the little cry
Of their sad hearts, that may not live nor die.
Rose of all Roses, Rose of all the World!
You, too, have come where the dim tides are hurled
Upon the wharves of sorrow, and heard ring
The bell that calls us on; the sweet far thing.
Beauty grown sad with its eternity
Made you of us, and of the dim grey sea.
Our long ships loose thought-woven sails and wait,
For God has bid them share an equal fate;
And when at last, defeated in His wars,
They have gone down under the same white stars,
We shall no longer hear the little cry
Of our sad hearts, that may not live nor die.

Перевод:

О Роза всего Мира, Роза Роз!
Высокий парус мысли между гроз,
На волнах лет, поднятый против бурь,
И божий глас над морем жизни — буй.
То страхом, то надеждою томим,
Дай отдых бурным помыслам своим,
От битв, толпой идущих в эту жизнь,
Ещё не совершённых, откажись,
Тому, кому любовь дарит свой свет,
В беде, войне, — спасенья, мира, нет,
Близ очага её царит покой,

Но тех возьми, кто и в любви такой
Молчанья не обрёл, иль кто нашёл
Для песни звук и с песнею ушёл
В зарю, смеясь; или возьми людей,
Кто ищет больше, чем росы, дождей,
Иль солнца и луны, и звёзд во мгле,
Иль смеха и веселья на земле,
Иль, кто придя с печальных губ морских,
Ведёт бои на кораблях стальных.
Отчаянным и одиноким Ночь
Все свои тайны рассказать не прочь,
Бог в их сердцах рождает смутный зов,
Что к жизни, как и к смерти, не готов.

О Роза всего Мира, Роза Роз!
Пришла ты также в гавань грусти, слёз,
Чей тёмен блеск, и колокола звон
Взывает к нам, и нежит сердце он.
Прекрасное, печаль в себе любя,
Из нас, из моря создало тебя.
Поникли паруса без мысли и борьбы,
Бог кораблям не даст одной судьбы;
В Его сражениях, что в мир идут,
Под тем же небом все они падут,
Мы не услышим в нашем сердце зов,
Что к жизни, как и к смерти, не готов.

И пару слов о самом Йейтсе из одной моей давнишней статьи:

Йейтс — лауреат нобелевской премии 1923 г.
Был видным герметистом, одним из главных членов герметического ордена Золотой Зари. Он известен своей враждой с изгнанным из этого же ордена Алистером Кроули, — классическая битва между белой и черной магией, а также Ирландией и Англией.

Еще до того, как фашизм и нацизм оставят кровавые пятна на лице света, Йейтс не скрывал своих националистических мировоззрений. То были времена подъема ирландского духа в Британии: период обретения независимости на стыке 20-ых ХХ века.
И идеи евгеники и правления элит были ему не чужды, коллективная выгода была для него важнее успехов отдельно взятого индивидуума. Изначально он состоял в Теософском обществе скандальной Блаватской, был ее учеником. Правда, его главным интересом там была магия, оккультная практика. Из-за чего вскоре его исключили из Теософского общества, но он уже примкнул к недавно основанному [в 1888 г.] ордену Золотой Зари герметистов. Утилитарность магии поглотила Йейтса, потому-то он и ввязался в колдовскую борьбу с чернокнижником Кроули.

Одной из проблем герметизма является гностическое искажения об изначальном зле трехмерной материальности (Энрофа).

У каждого члена герметического ордена Золотой Зари был свой девиз на латыни, у Йейтса: Дьявол — это Бог наоборот [Daemon est Deus inversus]. Довольно-таки герметичный по сути, ведь в герметизме Зло — это отсутствие Добра. У такого подхода есть канонические противоречия с РМ, следовательно всё, что касается теософии, герметизма, гностицизма, розенкрейцерства — можно отнести под одну гребенку ОТВЛЕКАЛОВОК от самой Розы Мира. Конечно, Йейтс писал прекрасные стихи, но анти-даймоны его не оставляли — теософщина заглатывала его всецело.

И конечно же Йейтс на духовной лестнице не чета Андрееву. Но ведом он был, видимо, и силами Света, как и его жена. У нее как-то раскрылся дар автоматического печатания. Духовные учителя так передавали свои мысли Йейтсу. Вот что писал он в своих дневниках, когда в поезде на пути в Южную Калифорнию в 1919 духовные учителя через спящую жену начали ему передавать свои сообщения, Почти вся коммуникация теперь проходила так. Мои учителя не то что бы говорили через ее сон, а как будто над самим сном, будто бы там была некая волна, на котором они держались на плаву. Иногда комната начинала пахнуть ароматами сладких духов, порой отдавало фиалками, иногда розами, или другими цветами.
Это всё вроде отчасти смахивает на состояния Андреева во время общения с Друзьями Сердца.

Но мы не знаем, кто были духовные учителя Йейтса, в этом и вся проблема.

(Оффтопик отделю позже, если понадобится.)

Я перепутал, строчки о том, человек не умещается между шляпой и ботинками принадлежат другому поэту, который, как пишут, оставил заметный след в культуре.

Уо́лт Уи́тмен

(англ. Walt Whitman, 1819-1892) — американский поэт и публицист. Новатор свободного стиха. Справка в википедии.

Я понятие не имею о творчестве, но запомнил лишь одну строчку.

Перевод на русский (К. Чуковский)

Я умираю вместе с умирающими и рождаюсь вместе с только что обмытым младенцем,
Я весь не вмещаюсь между башмаками и шляпой.
Я гляжу на разные предметы: ни один не похож на другой, каждый хорош,
Земля хороша, и звезды хороши, и все их спутники хороши.
Я не земля и не спутник земли,
Я товарищ и собрат людей, таких же бессмертных и бездонных, как я.
(Они не знают, как они бессмертны, но я-то знаю).

English Original
I pass death with the dying and birth with the new-wash'd babe, and am not contain'd between my hat and boots,
And peruse manifold objects, no two alike and every one good,
The earth good and the stars good, and their adjuncts all good.
I am not an earth nor an adjunct of an earth,
I am the mate and companion of people, all just as immortal and fathomless as myself,
(They do not know how immortal, but I know.)

Фэруччио Рабесандратини написал(а)

И пару слов о самом Йейтсе из одной моей давнишней статьи:

Йейтс — лауреат нобелевской премии 1923 г.
Был видным герметистом, одним из главных членов герметического ордена Золотой Зари. Он известен своей враждой с изгнанным из этого же ордена Алистером Кроули, — классическая битва между белой и черной магией, а также Ирландией и Англией.

Еще до того, как фашизм и нацизм оставят кровавые пятна на лице света, Йейтс не скрывал своих националистических мировоззрений. То были времена подъема ирландского духа в Британии: период обретения независимости на стыке 20-ых ХХ века.
И идеи евгеники и правления элит были ему не чужды, коллективная выгода была для него важнее успехов отдельно взятого индивидуума. Изначально он состоял в Теософском обществе скандальной Блаватской, был ее учеником. Правда, его главным интересом там была магия, оккультная практика. Из-за чего вскоре его исключили из Теософского общества, но он уже примкнул к недавно основанному [в 1888 г.] ордену Золотой Зари герметистов. Утилитарность магии поглотила Йейтса, потому-то он и ввязался в колдовскую борьбу с чернокнижником Кроули.

Одной из проблем герметизма является гностическое искажения об изначальном зле трехмерной материальности (Энрофа).

У каждого члена герметического ордена Золотой Зари был свой девиз на латыни, у Йейтса: Дьявол — это Бог наоборот [Daemon est Deus inversus]. Довольно-таки герметичный по сути, ведь в герметизме Зло — это отсутствие Добра. У такого подхода есть канонические противоречия с РМ, следовательно всё, что касается теософии, герметизма, гностицизма, розенкрейцерства — можно отнести под одну гребенку ОТВЛЕКАЛОВОК от самой Розы Мира. Конечно, Йейтс писал прекрасные стихи, но анти-даймоны его не оставляли — теософщина заглатывала его всецело.

И конечно же Йейтс на духовной лестнице не чета Андрееву. Но ведом он был, видимо, и силами Света, как и его жена. У нее как-то раскрылся дар автоматического печатания. Духовные учителя так передавали свои мысли Йейтсу. Вот что писал он в своих дневниках, когда в поезде на пути в Южную Калифорнию в 1919 духовные учителя через спящую жену начали ему передавать свои сообщения, Почти вся коммуникация теперь проходила так. Мои учителя не то что бы говорили через ее сон, а как будто над самим сном, будто бы там была некая волна, на котором они держались на плаву. Иногда комната начинала пахнуть ароматами сладких духов, порой отдавало фиалками, иногда розами, или другими цветами.
Это всё вроде отчасти смахивает на состояния Андреева во время общения с Друзьями Сердца.

Но мы не знаем, кто были духовные учителя Йейтса, в этом и вся проблема.

раскрыть

Суммируя: поэт был знатный, однако полностью отвергал христианство, был адептом раннего фашизма, евгеники, элитизма и соц. дарвинизма, погрязшим в оккультизме.

Фэруччио Рабесандратини написал(а)

Уильям Батлер Йейтс

раскрыть

Интересное из Википедии:


Túr Bhaile Uí Laí. Рыцарская башня XVI-го века была восстановлена Йейтсом на собственные средства

Весной 1917 года Йейтс приобрёл свою знаменитую «башню», много раз упомянутую в его позднем творчестве как символ традиционных ценностей и духовного развития. Это был участок земли с усадьбой и заброшенной нормандской сторожевой башней, находящийся в ирландском графстве Голуэй. Он приложил много сил для того, чтобы сделать из этого полуразрушенного сооружения своё родовое гнездо.

раскрыть