«Каличаран Банерджи рассказывал мне о храме Кали, который я очень хотел посетить, в особенности после того, как прочитал о нем в книгах. В один прекрасный день я отправился туда. В этом же районе жил и судья Миттер, поэтому я посетил храм в тот же день, когда заходил к Миттеру. По дороге я увидел большое стадо овец, которых гнали в храм Кали, чтобы принести в жертву. Вдоль дороги, ведущей к храму, выстроились ряды нищих. Среди них были нищие монахи, но я уже тогда был решительным противником того, чтобы подавать милостыню здоровым людям. Целая толпа их шла за мной. Нищий, сидевший на веранде, остановил меня вопросом:
— Куда ты направляешься, сын мой?
Я ответил. Он попросил меня и моего спутника присесть, что мы и сделали. Я спросил его:
— Считаете ли вы подобное жертвоприношение религией?
— Кто может считать религией убийство животных?
— Тогда почему же вы не проповедуете против этого?
— Это не мое дело. Наше дело молиться богу.
— Но разве нет другого места, где бы вы могли молиться?
— Все места одинаково хороши для нас. Люди подобны стаду овец, они идут туда, куда их ведут вожди. Это не наше дело. Мы садху.
Мы не стали продолжать спора и пошли к храму. Навстречу нам текли потоки крови. Я не мог вынести этого зрелища. Я был возмущен и взволнован. Никогда не забуду той картины.
В этот самый вечер я был приглашен на обед к бенгальским друзьям. С одним из них я заговорил об этой жестокой форме богослужения. Но он ответил:
— Овцы ничего не чувствуют. Шум и барабанный бой заглушают ощущение боли.
Я не мог стерпеть и возразил, что если бы овцы обладали даром речи, то, наверное, сказали бы другое. Я чувствовал, что необходимо положить конец этому жестокому обычаю. Я вспомнил историю Будды, но понял, что подобная задача мне не по силам.
Я и теперь придерживаюсь этих убеждений. Для меня жизнь ягненка не менее драгоценна, чем жизнь человеческого существа. И я не согласился бы отнять жизнь у ягненка ради человеческого тела. Я считаю, что чем беспомощней существо, тем больше у него прав рассчитывать на защиту со стороны человека от человеческой жестокости. Но тот, кто не подготовил себя к такому служению, не способен его защитить. Я должен пройти через большее самоочищение и жертву, прежде чем смогу надеяться спасти ягнят от нечестивого жертвоприношения. Я готовлюсь умереть, заботясь о самоочищении и жертве, и неустанно молюсь, чтобы на земле родился сильный духом человек — мужчина или женщина, — исполненный божественного милосердия, который освободил бы нас от этого омерзительного греха, спас жизнь невинных существ и очистил храм. Непонятно, как Бенгалия с присущими ее населению знаниями, умом, жертвенностью и эмоциональностью терпит подобную резню.«
«Моя жизнь» Ганди Мохандас Карамчанд XVIII Месяц с Гокхале — II