О статье М.Эпштейна «Парадоксы русской эсхатологии»

Примерно 30 лет назад вышла статья Михаила Эпштейна «Парадоксы русской эсхатологии и Роза Мира»*. И примерно 20 лет назад я ее прочитал, весьма бегло, так как сразу было ясно, что критика это неконструктивная – по крайней мере, так показалось тогда.

И беглого ознакомления со статьей Эпштейна достаточно, чтобы понять – в «Розе мира» он не принимает большую часть идей. Алексей Кольцов назвал его «деконструктором», а подход его «постмодернистской деконструкцией».**
____________________
Примечания:
* статья Михаила Эпштейна вышла в журнале «Континент» (Москва — Париж) в 1994 году, № 79.
скачать статью в формате pdf можно здесь
** подробный ответ Кольцова Эпштейну размещен на сайте родон.орг
___________________

И все же к мыслям Эпштейна нет-нет да возвращались многие, тем более что направления критики, заданные им, находили отклик у многих за прошедшие десятилетия.
Эпштейн выразил – в концентрированном, преувеличенном виде – сомнения, связанные со слабыми местами концепции РМ, прошел по ним безжалостно, жестко.


утопия или антиутопия — основное направление в критике М. Эпштейна

Но иногда хороший оппонент в споре бывает полезнее, чем верный товарищ.
Если присмотреться, Эпштейн почти совсем не критикует главы об иных мирах, слоях — всю мистическую географию «Розы мира». То есть он почти не подвергает сомнению Андреева как мистика и духовидца, но критикует его как социального реформатора и «утописта», когда тот пишет о будущей Розе Мира.

Такой подход дает возможность вести с Эпштейном заочную полемику и использовать отдельные моменты его критики для развития и корректировки самой концепции.
Возражения, сделанные А. Кольцовым, в основном не устраивают меня, так как он возражает Эпштейну чересчур догматично, отметая сходу большую часть его построений (в том числе и то ценное, что в них есть) и переходя время от времени на саму его личность.

Другой оппонент Эпштейна — Федор Синельников, наоборот, во многих моментах уступает критику слишком охотно, и здесь виной его либеральное кредо. (Даже из того, с чем он не соглашался у Эпштейна в начале, он впоследствии согласился слишком со многим). ***

________________
*** открытое письмо Федора Синельникова Михаилу Эпштейну размещено здесь, на старом сайте миросвет.народ.ру. (в этом ответе Федора мне нравится почти все, но в дальнейшем его позиция стала ближе к позиции Эпштейна).
_________________

Фактически, некоторые идеи Эпштейна, в той или иной мере, прижились на отдельных форумах РМ.

Так, призывают различать Андреева-мистика и Андреева-утописта и высказывают мысль, что 1 и 12 книги «Розы мира» резко уступают всему остальному и содержат, в отличие от остального корпуса идей, лишь субъективные фантазии Андреева-человека.
До некоторой степени это так и есть.
Но нельзя выбрасывать зерно идеи вместе с его наслоениями!

В социальных концепциях Андреева, в его природоохранных, экологических, зоозащитных идеях содержится развитие давней христианской мечты о преобразовании этого мира. В отличие от буддизма, объявляющего его миром страдания, а главной целью духовного пути – уход в Нирвану.
А главное — сами эти идеи непосредственно вытекают из духовного опыта Даниила Андреева, соприкоснувшегося с создаваемым сейчас затомисом Аримойи — будущей метакультуры всего человечества.

Конечно, у Андреева в интерпретации опыта было и свое, субъективное, человеческое.
Надо понимать, что идеи Розы Мира выходят за пределы собственно книги Даниила Андреева.
Вспомним, что Андреев называл свою книгу лишь «одним из кирпичиков» будущего здания.
Что-то, из числа того, что должно было по Андрееву наступить в далеком будущем, за прошедшие годы изменило актуальность, а что-то наоборот, оказалось осуществлено уже сегодня.
За прошедшие годы изменились и сами метаисторические реалии.
Все это нужно разбирать.

В тех случаях, когда зерно идеи, описанной в РМ, противоречит каким-то частностям, я считаю возможным и нужным указать, что Д.Андреев был в чем-то не прав, либо актуальность написанного изменилась, либо исчерпывающего ответа на данный вопрос нет в РМ, и его нужно искать.
Но зерно идеи можно и нужно отстаивать от нападок критика, а в некоторых случаях, как будет видно , нужно отстаивать и частности!

Итак, я предприму попытку провести собственный разбор статьи Эпштейна, хотя и не ставлю задачу разобрать ее от корки до корки.

Эпштейн, как я уже сказал, в основном признает Андреева-мистика и частично духовидца.
При этом считает, что Андреев-утопист и Андреев-социальный реформатор берут на страницах «Розы мира» верх. Он полагает, что этот социальный реформатор находился в прелести, и во всяком случае подмешивал свои мечты и надежды к полученному им откровению.

Попробуем разобраться, так ли это, до какой степени, и попробуем вычленить из критики Эпштейна полезные для развития идей Розы Мира моменты, признать ошибки в частностях и откорректировать то, что изменилось за прошедшие 60-70 лет.

Считаю, что ряд моментов из критики Эпштейна при правильном к ним подходе могут быть полезны для популяризации и развития наследия Даниила Андреева.

Язык первых глав «Розы мира»

…Двойственность отражена и в композиции «Розы Мира»,
как если бы в процессе ее написания расширялся горизонт самого
автора, обострялось его духовное зрение. В первой книге трактата
теократическая утопия целиком властвует над сознанием Андрее-
ва, который, как дитя своей страны и своего времени, свято верит
в «идеальный проект народоустройства» и его сочетаемость с нена-
сильственными методами и с религиозными чаяниями человече-
ства. Даже язык Андреева, самобытного поэта, хотя и склонного
к некоторой риторике и патетике, заражается советскими штам-
пами, как только прикасается к любимой утопической теме: «мил-
лионы высокоидейных умов», «нерушимая броня высокой
нравственности», «мирообъемлющее крылатое учение <…>
претворит эту жажду поколения во всенародный творческий энту-
зиазм»
М.Эпштейн

* — для удобства здесь и далее все цитаты из М.Эпштейна будут выделены зеленым цветом, из «Розы мира» — синим.
______________

Ну что сказать?..
Как бы ни вызывали эти слова Эпштейна в нас внутренний протест, нужно признать, что критик во многом прав. Язык книги значит многое.
Я тоже в свое время удивлялся, зачем Андрееву эти громоздкие конструкции в начале. К счастью, что-то во мне на них отозвалось, и я понял, почувствовал зерно идеи. А Эпшйтен, видимо, понять не смог. Или же понял, но не принял по существу.
Но по форме критики он прав!

От современного читателя требуется усилие, чтобы
довериться столь наивному автору, мечтающему о «Лиге преобра-
зования сущности государства», о «Министерстве разоружения»,
и последовать дальше за ним, в странствие по нисходящим и вос-
ходящим трансфизическим мирам, в метаисторическое измерение
российской истории. Там-то воистину раскрывается мистический
дар и почти дантовская мощь потусторонный фантазии Андреева,
как одного из немногих «великих посвященных» ХХ столетия.

Действительно, язык книги в этих главах является довольно тяжелым, с трудом дается людям младшего поколения, которые не жили при Советском Союзе и не застали привычных тогда речевых оборотов.
Многим из-за этого тяжело читать.

Но так ощущается сегодня, в наши дни.
Андреев писал в годы господства атеизма и социальных идей. Писал языком, который был в те годы людям более привычен.
Помнится, Алла Александровна Андреева говорила: если не получается читать «Розу мира» по порядку, начинайте сразу с книги 3.
Именно в начале ее Даниил пишет:

…Меня укрепляет надежда на то, что читатели, не доверяющие мне, отсеялись уже после первых глав и следить дальше за моим изложением будут лишь люди, преднастроенные благожелательно.


Из этой цитаты видно, что последовательность глав далеко не проста. Андреев мог использовать тяжеловесный язык специально (хотя местами он конечно, увлекался), сказывалось и то, что он писал ее в годы цензуры. Нетрудно заметить, что при написании книги автор избегает некоторых имен — Сталин, Ленин, Хрущев. Вместо них говорится иносказательно — «первый вождь», «второй вождь», «тот, под чьим игом изнемогала страна». Все это делалось в расчете на то, что если книга попадет в нежелательные руки, или случится обыск, при беглом изучении не обнаружилось ничего крамольного.

Итак, книгу 1 имеет смысл расценивать как предисловие, адресованное современникам.
Жил бы Андреев сейчас – скорее всего, написал бы иначе.
Книга РМ – живая, авторская, это не Библия, в которой «каждое слово богодухновенно», хотя думаю, и в Библии отражались личности тех, кто ее писал.
Но в «Розе мира» этого куда больше.

Даниил Андреев писал в 1950-е годы в социалистической стране, где большинство людей были неверующими, и начинать сразу с религиозных озарений было бы странно.
Скорее даже, это вызвало бы недоверие и негативную реакцию на книгу.

Эпштейн не хочет этого замечать — или же не замечает специально.
Все более увлекаясь критикой, он пишет:

Розу Мира можно уподобить партии новейшего типа, сознательно берущей на себя
задачу «религиозного интернационала» и тем самым сближаю-
щейся с тем «орденом меченосцев», всевластному и всепроника-
ющему, которому Сталин уподоблял партию большевиков. Если
партия нового типа близка средневековому религиозному ордену,
то религиозный орден, проектируемый Андреевым, несет в себе
черты партии. «… Роза Мира, как всемирная разветвленная орга-
низация, придет к контролю над властью во всемирном масштабе».

Он сгущает краски, навешивая ярлыки – «религиозный орден», «меченосцы», словосочетания, которые сам Андреев никогда не использует.
Правда, Андреев дает некоторый повод для аналогий с католичеством, так как использует слова «понтифик», «понтификат», «всецерковный собор» и другие.
Но в целом, тон и интонация Даниила Андреева меняется уже к концу первой книги, и то, что поначалу представлялось сутью, постепенно начинает пониматься как внешняя оболочка, внешний круг идей.

Поэтому Эпштейн или понял «Розу мира» неправильно, или вычленил эти главы умышленно, чтобы покритиковать.
Да, действительно, Андреев был « дитя своей страны и своего времени » и использовал соответствующие речевые обороты.
Но Роза Мира — не орден меченосцев, не политическая партия и не «религиозный интернационал»!

Это даже не «Лига преобразования государств в братство», хотя последнее словосочетание Андреев использует неоднократно.

Интересно, что «Лига» встречается только в 1 книге «Розы мира», а потом это понятие незаметно исчезает, и даже в 12 книге, где речь о будущем, о возможностях, о планах, понятие «Лига преобразование государств» не встречается ни разу!
(Я лично склонен думать, что в одном из вариантов будущего, который представлял себе и провидел автор РМ, Лига действительно имела место, но с учетом произошедших изменений, уже даже в то время, пока РМ писалась, Лига становилась все менее актуальной. По этим причинам понятие постепенно Лиги исчезло из РМ, едва в ней появившись)

Рассказывая о «Розе мира» незнакомому с ней человеку, сегодня мы вряд ли начнем с описаний Лиги Преобразования государств в братство!
И уж точно не используем такие слова «как религиозный интернационал».
Мы скажем, что был такой человек, поэт, с которым случались мистические озарения, самые главные из них произошли во владимирской тюрьме, куда Андреев угодил за свою другую книгу и чудом остался жив…

Мы скажем, что книгу издали только через 32 года после смерти ее автора. И что многие мистические озарения Андреева произошли в рамках христианской традиции, в православных храмах, во время служб. Другие же были связаны с природой, с ее особенным измерением, которое открылось мистику во время многодневных странствий, одиноких ночевок в лесах. Что там, среди природы, стала приоткрываться ему лестница миров, связанных с нашей, Российской культурой, одни из которых уводят в небеса, в миры рая, а другие уходят глубоко в бездну…

Однако глубина этой мистики не отменяет, не перечеркивает социально-религиозного посыла, который заложен в «Розе мира».
И рассказывая об РМ, мы обязательно упомянем, что Андреев верил, что наступит новая глава в истории человечества.
Да, порой может показаться, что эти мечты о будущем человечестве без границ, прекрасной мировой религии, светлой эпохе без войн и болезней – лишь плод воображения уставшего от жизни человека, «раненого тиранией и двумя войнами».
Но эти мечты вытекают из метаисторических озарений Даниила Андреева.
Андреев мог кое-где интерпретировать эти озарения неправильно, ошибаться в сроках, в масштабах, в последовательности грядущих перемен – но самое зерно их было уловлено свыше.

Само ожидание чего-то большого, светлого и значимого в конце исторического пути России, столь тяжелого, долгого и утомительного, было выстрадано им в нелегкой борьбе.
Как было выстрадано им и ощущение реальности затомиса Аримойи — общечеловеческой метакультуры, созидаемой в наши дни.

Проблема власти в «Розе мира»

Тема власти в будущей Розе Мира обсуждалась на форумах не раз и многие пришли к пониманию того, что у будущей организации Розы Мира не должно быть прямой, политической власти, а только власть авторитета.

Вообще сращивание религии с политикой опасно, как показывает опыт человечества.

Эпштейн исследует этот вопрос подробно и безжалостно:

Какие же у Андреева основания считать, что его Роза Мира окажется успешнее прочих проектов объединения человечества? Различие то, что тирании ХХ века, коммунистическая и фашистская, строились на атеистических или языческих основаниях, тогда как Андреев исповедует объединение человечества на религиозных началах, противостоящих всякому насилию и кровопролитию. Движение Розы Мира будет искоренять «стремление к тирании и к жестокому насилию, где бы оно ни возникало, хотя бы в нем самом» (РМ, гл. 1.1).

Но сама логика объединения человечества во имя высших идей невольно следует уже имеющимся образцам такого мироспасительного служения. Тут же, в следующей фразе, Андреев делает примечательную оговорку:
«Насилие может быть признано годным лишь в меру крайней необходимости, только в смягченных формах и лишь до тех пор, пока наивысшая инстанция путем усовершенствованного воспитания не подготовит человечество при помощи миллионов высокоидейных умов и воль к замене принуждения — добровольностью, окриков внешнего закона — голосом глубокой совести <…> пока живое братство всех не сменит бездушного аппарата государственного насилия» (РМ, гл.1.1).

Да ведь это совершенно то самое, в чем кровавые утописты ХХ века заверяли весь мир, потрясенный размахом их зверств, столь расходящихся с их же проектами всеобщего счастья: да, немножко принуждения, но для блага самих принуждаемых, и лишь до той поры, пока оно не войдет в привычку и не станет добровольной потребностью «высокоидейных умов».

В подтверждение своих слов Эпштейн приводит цитату из Ленина:
«Мы ставим своей конечной целью уничтожение государства, т.е. всякого организованного и
систематического насилия, всякого насилия над людьми вообще... Стремясь к социализму, мы убеждены, что он будет перерастать в коммунизм, а в связи с этим будет исчезать всякая надобность в насилии над людьми вообще <...>, люди привыкнут к соблюдению элементарных условий общественности без насилия и без подчинения» (В. И. Ленин. Государство и революция: 1917)

Ну правда, есть сходство...

Слово в слово здесь с воодушевлением повторяется то, что запало в душу всем воспитанникам и жертвам коммунистической идеи: «усовершенствованное воспитание», «изживание бюрократизма» , «замена принуждения — добровольностью» (это прямо из сталинской статьи «Головокружение от успехов»16)17.

Ниже мы еще остановимся на тех чертах коммунистического учения в «Розе мира», на которые обращает внимание Эпштейн — и в ряде случаев будем с ним спорить.
Но не в этом.

Правда в том, что слова, привычные для того времени, вошли в лексикон Даниила, используются им почти неосознанно, а сейчас режут слух и порой вызывают тревогу.
Но что останется от обвинений Михаила Эпштейна, если сказать, что здесь не имелась в виду политическая власть?

И даже если Андреев, когда писал это, и допускал прямую политическую власть Розы Мира, то прошедшие 60 лет не могли не повлиять на восприятие картины.
Концепция будущей Розы Мира сейчас выглядит уже иначе, чем представлялось 60-70 лет назад...
То же относится и к следующему фрагменту:

И уж конечно, развитие «новой, наиболее одухотворенной пе-
дагогики» потребует со временем «всемирного контроля над всеми
школами земного шара» . Как тут не вспомнить другого героя
Достоевского, Шигалева, который свою теорию социального переу-
стройства выводил из безграничной свободы, а заканчивал безгра-
ничным деспотизмом, причем не допускал в промежутке ни одной
логической ошибки. У Андреева этот переход естественно соверша-
ется в одной фразе, которая начинается «наибольшей одухотворен-
ностью», а заканчивается «всемирным контролем».

Сарказм Эпштейна здесь для меня неприемлем.
Но вопрос, который он ставит, имеет право на существование.

Уверен — в педагогике должны обязательно оставаться разные подходы, и ни государство, ни религия не должны пытаться контролировать школы полностью.
Только в свободном творчестве возможно обучение независимых личностей, а не адептов. Только в свободном творчестве может полностью раскрыться глубина скрытых душевных сил, развиться способности, которые сейчас еще считаются удивительными, паранормальными, но в рамках новой педагогике могут стать нормой...

Да, Роза Мира не сможет не вмешиваться в процесс образования – тем более что без создания новых школ, без воспитания Человека облагороженного образа – Розу Мира и представить невозможно!
По сути это одна из главных ее задач!

И все же такие фразы как «контроль за всеми школами земного шара» следует либо считать попавшими в «Розу мира» по недоразумению, либо устаревшими эпохально.
Будучи человеком, Даниил Андреев иногда мог увлекаться, и наша задача как людей осознанных, это отмечать, а не смотреть своему учителю в рот.

Эпштейн приводит несколько таких слабых мест в первых главах РМ. В том числе и знаменитую цитату про «рычаг, который должен быть крепко сжат»…

Некоторые из этих моментов мы разберем ниже.

Но важно, что для нас это повод искать более удачные формулировки или в отдельных случаях – корректировать концепцию.
А для Эпштейна это повод назвать всю концепцию Даниила Леонидовича утопической, а его самого – социальным реформатором. Исходя от ошибок Д.А. в частностях, он делает неправильный вывод о его ошибках концептуальных:

Андреев — редчайший пример честного и благородного двоемыслия:
сквозь облик страдальца-пророка, испытавшего на себе гнет идеократии и проникшего в тайну мирового зла, вдруг проглядывает лицо мечтателя-фанатика, свято уверовавшего в будущее высокоидейное братство, ради которого приходится допустить и насилие…

Не был Андреев фанатиком, с этим я категорически не могу согласиться. Напротив, его рассуждения всегда осторожны, выкладки бережны .
А вот образ мечтателя-романтика нет-нет да и проглянет в РМ.

Образ этот добрый, образ этот мы любим. Почти всегда Даниил понимал, что мечтает, как в тех абзацах, когда он подробно, увлеченно описывал будущие железные дороги от Москвы до Индии через Тибет:

Мне грустно при мысли, что я не доживу до постройки великого пути из Москвы через Ташкент и Кабул до благословенного Дели и что только мои правнуки или праправнуки проедутся на экспрессе «Мадрас – Лхасса – Иркутск – Норильск».

Закончить эту главу я хочу на ироничной ноте. Хотя у Эпштейна это звучало как вердикт, но меня – с учетом всего сказанного выше – скорее позабавило:

Если мы во всех вышеприведенных контекстах заменим Розу
Мира на «революционное движение», «пролетарское государ-
ство», «партийное руководство» или «коммунистическое чело-
вечество», то обнаружим полное структурное сходство марксист-
ского и андреевского дискурса, которое в оговорках выступает
еще яснее, чем в прямых утверждениях.

Даниил Леонидович!.. Вам смайлик!

Держите значок юного строителя коммунизма!

Пророчество о золотом веке или мистический коммунизм?

Строго говоря, у Андреева не было необходимости подробно описывать, какой будет в точности Роза Мира.
Он просто ее провидел.
Улавливал эти образы, чарующих светлых зданий среди зеленых садов, босоногой молодежи, радостно спешащей куда-то, загородных школ.
В какой-то мере он додумывал эти образы, что наверное неизбежно.

Неудивительно, что отдельные черты описаний Даниила Андреева имеют сходство с коммунистической мечтой. Тем более, что, как мы сейчас понимаем, мечта-то была правильная. Неправильной была ее реализация в «отдельно взятой стране», в стране которая была к этому еще совершенно не готова, да к тому же кровавыми, насильственными методами.
И все же Эпштейн особенно настойчиво критикует Андреева именно за сходство с коммунизмом.

Надо понимать, что статья М.Эпштейна писалась в начале 90-х, когда антикоммунистические настроения были особенно сильны. Поэтому такой посыл не случаен.

Роза Мира — это учение мистического коммунизма, обозре-
вающее в коммунистической перспективе не просто социально-
историческую судьбу человечества, но «панораму разноматериаль-
ных миров» , «миллионные содружества душ» . Не странно
ли, что коммунизм, который на протяжении двух веков заявлял
о себе и преимущественно воспринимался как атеистическая и ма-
териалистическая доктрина, вдруг вступает в синтез с религиозно-
мистическим мировоззрением? Вспомним, что в диалогах Платона
«Государство» и «Законы» коммунизм был впервые обоснован
именно как религиозно-социальный строй, воплощающий истину
самого строгого идеализма и согласный с самым возвышенным уче-
нием о едином, неизменном божестве. Да и впоследствии, в эпоху
Реформации, коммунизм возникал из горнила самой пламенной,
догматически раскованной веры, как мистическая ересь, требо-
вавшая немедленно низвести небо на землю. Коммунизм, в своей
основе, есть эсхатологическое учение о совершенной общественной
гармонии, о тысячелетнем царстве Божием на земле как о цели ми-
ровой истории…

Забавное смещение акцентов, хотя скорее всего умышленное.

Но увлекаясь критикой коммунизма, Эпштейн начинает отрицать и христианское учение о деятельном добре, которое наиболее ярко проявляется у протестантов и которое, в известной мере, коммунизм и породило. Не случайно в приведенной цитате Эпштейн упоминает реформацию, отмежевывается от нее, использует слова «мистическая ересь».

Действительно, это учение, будучи оторванным от христианской веры, превращается в нечто весьма неприятное, темное. Но находящееся в согласии с верой, является важной частью современного христианства.

В следующей цитате мы будем тоже возражать Эпштейну

«В деятельности Розы Мира будет и нечто, совпадающее даже с коммунистической мечтой» — продолжает сравнивать РМ с коммунизмом Эпштейн и цитирует Андреева:

Так, «воспитание человека облагороженного облика»
предполагает изоляцию его от семьи и помещение в особые интер-
наты, «способствующие развитию чувства коллектива» .
«Когда мне случилось говорить о системе воспитания коммунисти-
ческого, я отмечал уже некоторые из самых существенных ее до-
стижений <…> Коммунистическая педагогика <…> имела в виду
развитие также еще трех свойств натуры, трех отличительных
свойств огромной важности: подчинения личного общему, духа
интернационализма и устремления к будущему» . К «су-
щественным достижениям» Андреев также относит воспитание
воли и твердости, жизнерадостности и идейности, а глав-
ное — «устремление к будущему. Черта, прекрасно и гордо отлича-
ющая людей, воспитанных этой системой. Такой человек мыслит
перспективно. Он мечтает и верит в солнце грядущего, он вдохнов-
ляется благом будущих поколений, он чужд себялюбивой замкну-
тости». Советский мотив любви к будущему больше, чем
к настоящему у Андреева восходит на мистическую ступень…

Несмотря на сарказм Эпштейна, мы должны признать, что в этих цитатах прав более Даниил Андреев, нежели он, критик.

Устремленность к будущему в советской педагогике – как раз то хорошее, что в ней было и что впоследствии оказалось утрачено. Как и подчинение личного общему — впрочем, в советской системе происходившее чрезмерно.

Но общий посыл этих цитат Даниила Андреева вполне приемлем – не нужно отказываться от коммунистической мечты в моментах, где она была светла, звала вперед, утверждала жизнь.
Не надо боятся этого сходства просто потому, что это сходство есть.
Нужно смотреть избирательно!

Мы видим, что Эпштейну неприятно все в «Розе мира», что касается коммунизма, и в ряде случаев мы с ним соглашаемся, но не можем поддержать его полностью.
Будучи носителем либеральной традиции, критик явно перегибает палку.
И неудивительно, ведь его цель показать, что сама мечта — несветлая.
Раз она происходит из того же источника, что и коммунизм.

В основе «Розы Мира» — образ новейшей Вавилонской башни,
или «чугунно-хрустального здания», дворца будущего, знакомый
нам по роману Чернышевского «Что делать?» , с той разницей,
что этот дворец, служивший у материалиста Чернышевского чем-
то вроде коммунального общежития, фабрики-кухни и публичного
дома, становится у Андреева «великим очагом новой религиозной
культуры».

Через принижение образов у Андреева, через сравнение его верградов с вавилонской башней и общежитием у Чернышевского, Эпштейн пытается выдать белое за черное.

Ниже мы приведем еще один яркий пример, когда Эпштейн сравнивает Розу Мира уже не с коммунизмом, а с мечтой великого инквизитора из «Братьев Карамазовых».
К сожалению, критик не способен почувствовать провиденциальный характер андреевской мечты, пафос «Розы мира» ему чужд. Оттеняя концепцию в деталях, показывая ее недостатки (и порой точно), он не может уловить идущий через нее свет.
Можно вспомнить рассказ одного индийского учителя о враче, который так часто видел разные болезни, что забыл как выглядит здоровый человек.

Верховный Наставник или… Антихрист?

Но если в предыдущей главе мы в основном возражали Эпштейну и его страх перед коммунизмом в «Розе мира» казался надуманным и искусственным, то здесь отнесемся к его критике уже более внимательно.

Речь пойдет о странном, пугающем сходстве в описаниях между образом Антихриста у Вл. Соловьева и Верховного наставника у Даниила Андреева.
Цитирую Эпштейна:

Трагическое прозрение Соловьева состояло в том, что Анти-
христ явится не как борец с религией, а как великий праведник,
миротворец и объединитель религий. Взойдя на свой император-
ский престол, объединив позитивные и гуманные силы во всем
человечестве, он открывает всецерковный собор под «марш объе-
диненного человечества» и обращается к христианам: «Любезные
христиане <…> я надеюсь согласить все ваши партии тем, что ока-
жу им одинаковую любовь и одинаковую готовность удовлетво-
рить истинному стремлению каждой» . Для католиков, которым
в христианстве важнее всего духовный авторитет, он восстанавли-
вает верховный престол папы в Риме: для православных, которым
дороже всего священное предание, он основывает в Константино-
поле Всемирный музей христианской археологии; для протестан-
тов, которые превыше всего ставят личную уверенность в истине,
он учреждает Всемирный институт для свободного исследования
Священного Писания. Католический епископ и восточный маг
Аполлоний, возведенный императором на папский престол, про-
возглашает: «„Я такой же истинный православный и истинный
евангелист, каков я истинный католик“» *. В этой формуле ясно
выражается стремление Антихриста быть всем для всех, совме-
стить в себе все возможные добродетели и совершенства...

Вот почему и будущий Антихрист изначально сочетает в себе все
возможные дары, художественную и научную гениальность, мо-
ральную праведность, политическую мудрость, мистическую про-
зорливость — в такой степени, что становится сам себе Богом, и ни-
какой «другой» Бог ему и руководимому им человечеству отныне
уже не нужен.

Эпштейн указывает на сходство с РМ:

И точно такой же великий спиритуалист, аскет и филантроп яв-
ляется у Андреева во главе Розы Мира. «<…> Во главе Розы Мира
естественнее всего стоять тому, кто совместил в себе три величай-
ших дара: дар религиозного вестничества, дар праведности и дар
художественной гениальности. <…> это было бы для всей земли
величайшим счастьем.

В своей апологии верховного наставника Розы Мира Андреев
почти буквально следует соловьевскому описанию Антихриста,
которому именно совокупность его добродетелей и дарований дала
законную власть над объединенным человечеством.

Как же так?

По Эпштейну получается, что Андреев взял описание Антихриста у Вл. Соловьева и как бы раздвоил его — одну часть отнес собственно к Антихристу, а вторую, лучшую — определил Верховному наставнику.

Возможно, со мной многие не согласятся, но уже когда я первый раз читал «Розу», меня насторожил и даже встревожил этот абзац:

...Более могучего и светлого воздействия на человечество, чем воздействие гениального художника слова, ставшего духовидцем и праведником и возведенного на высоту всемирного руководства общественными и культурными преобразованиями, не может оказать никто. Именно такому человеку и только такому может быть вверен необычайный и небывалый в истории труд: этический контроль над всеми государствами Федерации и водительство народами

Особенно не по себе становится на словах «этический контроль над всеми государствами», «водительство народами»…

Конечно, мы понимаем, что Андреев писал о носителе светлой Миссии и хорошо понимал, чем светлая миссия отличается от темной.
И все же столь большое количество совпадений не может тревогу не вызывать .
Скорее даже не конкретная личность – сам институт наставничества.

Вроде бы Даниил говорит везде о религии нового типа — даже не о религии, о содружестве религий.
И тут же рядом являются такие слова, образы, как понтифик, понтификат, отсылающие нас к католичеству, единоначалию, средневековью. Уже одного этого достаточно для появления ощущения иерократии...

Более того, в историческом контексте получается, что институт наставничества, предлагаемый здесь Д.А., фактически сыграет на руку Антихристу, так как централизованной организацией легче управлять.

Я лично допускаю, что во время написания «Розы мира» существовал сценарий такого создания организации, при которой водительство одной личности будет играть большую роль.
Этот сценарий мы видели в «Железной мистерии», где образ наставника прорисовывается четче и детальнее, чем в «Розе мира».

Но впоследствии этот сценарий, как отмечали многие, изменился. Не было катастрофических событий, описанных в ЖМ — ядерной войны, гибели государств, возникновения Розы Мира на пепелище. Мир пошел по пути эволюции, хотя сроки прихода РМ сдвинулись вследствие на долгие годы.

Приходилось слышать и мнения, что Андреев примерял лавры верховного наставника на себя. Ничего не могу сказать – может, да, может, нет. Автор «Розы мира» был полностью тщеславия не лишен.

Как не был он полностью лишен и характерного для многих людей желания, чтобы некто Великий, светлый, гениальный пришел и повел за собой…

Поразительно, что такой духовно чуткий автор, как Андреев,
мог не почувствовать антихристова соблазна, давая следующую
характеристику верховному наставнику человечества: «<…>
Он — мистическая связь между живущим человечеством и миром
горним, проявитель Провиденциальной воли, совершенствователь
миллиардов и защитник душ. В руках такого человека не страшно
соединить полноту духовной и гражданской власти» . Имен-
но что страшно, если один из людей становится «мистической свя-
зью» и «защитником душ» да еще соединяет полноту духовной
и гражданской власти.
— предупреждает Михаил Эпштейн.

И тут я с ним полностью соглашаюсь.
Соединять полноту духовной и гражданской власти — нельзя.

Более того, быть мистической связью между человечеством и миром горним должен не один человек, а коллектив!

В этом случае возможные аберрации любого из участников будут исправлены, откорректированы остальными. И тогда полученные из горнего мира знания будут держаться не на вере и авторитете одного, а сделаются результатом коллективного духовного труда. А это совсем другое.

Такой коллектив духовидцев, каждый из которых имеет выход, собственный «канал связи» с горними мирами, и мог бы стать во главе Розы Мира.

К счастью, Андреев оговорил и этот вариант:

Вполне представимо и другое: такое руководство Розой Мира, такое соотношение его с законодательными учреждениями и с правительством Федерации, при котором принцип коллективности не будет ограничен ни в чем и никем. Время разрабатывать конституцию будущего – в далеком будущем, и не нам, а счастливым потомкам придется выбирать из многих вариантов один.

Не знаю, пришло ли уже время счастливых потомков, о которых пишет здесь Даниил, или они придут позже нас, но поскольку я тоже отношусь к потомкам и последователям, то в известной мере могу эту цитату примерить на себя.

И сказать еще раз, что я всецело за путь, который связан с коллективным, коллегиальным, Соборным руководством.

Именно он лучше отражает дух женственности, солидарности, который и характерен по сути своей для Розы Мира.
В наше время Роза Мира мыслится, скорее, как нецентрализованная организация, и даже возможно не одна организация, а сеть национальных (региональных) структур. В чем-то она может быть подобна соцветию православных автокефальных церквей, которых объединяет общая вера, но разнится управление, традиции, некоторые праздники.

В чем-то она может быть подобна молодежным движениям, с их спонтанностью, духом искательства, устремленностью, задором…
Но в любом случае, по образу — это соцветие и содружество, а не вертикальная, монолитная организация, подобная средневековой католической церкви.

Можно ли избежать Эпоху Антихриста?

Пожалуй, эпоха Антихриста и закономерность ее прихода – одно из главных мест в критике Эпштейна. Точнее сказать, Эпштейн считает Андреева духовидцем в главах, где тот описывает антихриста. Но в предыдущих главах, где речь о Розе Мира, Андреев, по его мнению, обманывает и читателя, и самого себя:

Не просто Антихрист станет во главе Розы
Мира, но сама Роза Мира породит Антихриста — такова логика
андреевского духовидения, которому сопротивляется его сознание
утописта. Правда, доброту Антихриста автор называет «показной»,
а референдум — «фальшивым» , но эти типичные
оговорки, оценочные эпитеты — единственное, что позволяет отли-
чить Князя тьмы от той «светлой и могущественной» силы, которую
Андреев мечтал возвести на престол Розы Мира.
— злорадно пишет Эпштейн.

По Эпштейну, через объединение человечества, через объединение мировых религий, через установление власти у новой объединенной религии и ее централизацию – то есть через все, что по Андрееву должна сделать Роза Мира! – и подготавливается эпоха Антихриста.

Собственно, этим и определяется название статьи Эпштейна – «Парадоксы русской эсхатологии».
И слово «парадокс» говорит нам о том, что Эпштейн удивлен – как Андреев не заметил сам, как не заметили его последователи?

Да эта самая Роза Мира, объединив человечество, объединив религии, объединив все, что можно – да еще и «контролируя все школы земного шара», фактически выстилает перед антихристом ковровую дорожку!

И тут я к сожалению среди критиков Эпштейна пока не встретил никого, кто убедительно бы возразил.
А потому что — для того, чтобы возразить, нужно несколько переделать концепцию Даниила Андреева.

Иначе получается что?
На протяжении трех глав 12.1 – 12.3 Андреев рисует перед нами захватывающие дух панорамы будущей светлой эпохи.
А потом всего на нескольких страницах все это сходит на нет, светлые краски заливаются мрачными и все становится не просто так, как было до Розы Мира, а гораздо, гораздо хуже!
И получается, что главное достоинство Розы Мира оборачивается страшной бедой!?

Так, если Роза Мира действительно ускоряет приход Антихриста, облегчает ему жизнь, то ее лучше вообще не создавать!

На этом выводе Эпштейн останавливается.

На этом выводе останавливаются и некоторые последователи Даниила Андреева, которые считают, что не надо создавать никакую организацию, надо просто молиться, поститься делать добрые дела и не лезть в социальные вопросы.
С этим я тоже согласиться не могу.
Но создавая Розу, нужно быть аккуратными.
Нужно учитывать все возможности и заранее предпринимать меры.

Говорят, что эпоха Антихриста, мол, неизбежна.
Допустим. Но, даже если она неизбежна, зачем облегчать Врагу задачу?

Если мы отправляемся в путешествие и нам напророчили, что мы утонем, то наверное надо строить маршрут так, чтобы он не проходил по воде!
Во-вторых, надо учиться хорошо плавать! В-третьих, брать спасательные круги…
(кто-то скажет, что лучше вообще не отправляться в путешествие, но это не выход)

Какие меры можно принять, чтобы эпоха Антихриста не наступила, и во всяком случае, чтобы наступила не быстро и чтобы прямо ему не содействовать?

Первое – избежать политического объединения человечества.

Люди, далеко не читавшие «Розу мира», уже сегодня понимают опасность такого объединения, создали движение антиглобалистов. Они интуитивно чувствуют, что в глобализации есть какая-то нехорошая темная сторона.
И Роза Мира должна не пытаться возглавить процесс политического объединения человечества (как у Андреева), а всеми силами этому процессу противиться!

Правда, Д.А. исходил из того, что «объединение человечества неизбежно». И что выбирать мы можем лишь принципы, на которых это объединение осуществлять.
По сути, он предлагал действовать по правилу, что «если зло нельзя уничтожить, то надо его возглавить»
Однако в реалиях 21 века стало видно, что этого зла можно избежать (современные средства связи, транспорт, коммуникации, торговля позволяют в небольших локальных государствах поддерживать уровень жизни не менее высокий, чем в больших, а в социальном плане такие государства даже впереди).

Следовательно, к этому стоит стремиться.

Лучше будет, если и сама Роза Мира, как уже говорилось, станет не единой централизованной организацией, а сетью организаций, национальных и региональных, подобно соцветию автокефальных православных церквей.

При такой структуре если в одной или нескольких церквях начинаются темные процессы, теряется свет, то остальные позволяют этот свет сохранить.
Не прерывается единая традиция, а люди, чувствительные к таким изменениям, могут просто уехать из одной страны в другую....

Но это все пока о внешнем.

Можно принять самые замечательные меры, закрепить в конституции, что политического изменения не будет! Но как мы знаем, это ненадежно. В конституцию принимают поправки, сроки обнуляются и т.п.

Все это не поможет избежать антихристова прихода, если не начать менять саму человеческую природу.

Поэтому главная задача Розы Мира – воспитание человека облагороженного образа.

Чтобы человек облагороженного образа таким уже и оставался. А не деградировал через одно-два поколения к человеку обычного образа, или даже человеку скотского образа, или даже человеку демонического образа! (а в сценарии, описанном ДА в последних главах книги, примерно такое и происходит)

Задача сложная, но без четкого понимания, как ее осуществить, нечего за это все браться!

Итак, попробуем рассмотреть, как можно добиться такого преобразования человека, если это вообще возможно.

О воспитании человека облагороженного образа

Приход Розы Мира не может осуществиться через изменение мировоззрения только.

Недостаточно, чтобы множества людей поняли гениальность книги Даниила Андреева, приняли большинство изложенных в ней идей и пошли создавать верграды и мистериалы.
Хотя многим розамиристам, наверное, это так и представляется.
Созданной таким образом Розы Мире будет цена не более гроша.

Люди должны измениться по существу.
Не просто сменить мировоззрение, и даже не просто сменить образ жизни. Люди должны измениться психологически и нравственно.

Андреев много об этом пишет, и все же не дает никаких подробных инструкций по воспитанию человека облагороженного образа. Да и невозможно их дать! Любая педагогика строится путем проб и ошибок, экспериментально. Без практики невозможно педагогики, а у Андреева не было возможности практиковать. И хотя он писал, что несколько новых школ можно создать еще до широкого распространения Розы Мира, и наверное надеялся, то это произойдет при его жизни, жить ему оставалось совсем немного.

В этом отношении дальше продвинулся Штайнер, который при всех его странных идеях, силен практической стороной – он оставил после себя школы, учеников, которые в свою очередь воспитали других учеников, создали движение живое, развивающееся.

Андреев же такое движение создать не успел, не смог.
Но я упомянул Штайнера не для того, чтобы брать как знамя вальдорсфкую педагогику (хотя присмотреться к ней обязательно нужно! ) а для того, чтобы показать, как это работает.

Сначала путем проб и ошибок в нескольких школах появляется новая педагогическая практика. Появляются люди, способные претворить эту практику в жизнь. И дальше у них уже появляются свои ученики. Допустим, в первом поколении будет сто человек облагороженного образа (говорю упрощенно!), во втором уже тысяча.
Не так важно, какое мировоззрение будет у этих людей. Хорошо, если оно будет разным! Не по мировоззрению вообще люди должны объединяться.

Но при этом у них будут некоторые черты, отличающие их от обычных людей.

Андреев описал их немного, и я попробую более подробно, делая отсылки к «Розе мира», но добавляя и что-то от себя.
Процитируем сначала Д.А.

возрастание духа любви – во-первых; творчество, точнее богосотворчество во множестве видов и форм – во-вторых; просветление природы – в-третьих; разрушение преград между физическим миром и другими мирами – в-четвертых…

Андреев начинает с Духа любви.

Я бы сформулировал по-другому – категорическое неприятие всякого насилия, на уровне подсознания, на генетическом уровне.
Это база, и это важно. Уважение к любой жизни.

Не случайно, что на первой ступени йоги всегда идет ахимса.
С учетом любимого андреевского «установления мира между животными и людьми» это, конечно, без сомнения, означает вегетарианство.
Возражения предвижу – вегетарианское движение сложно сделать массовым. Во всех мировых религиях мясо есть разрешается (хотя и с некоторыми ограничениями).
Однако массовость и не нужна — нужно качество! Либо это правда человек облагороженного образа, и тогда сама мысль о том, чтобы употреблять в пищу плоть живого существа для него дикость (примерно как сегодня людоедство!) – или нет.

На территориях новых школ вегетарианство должно стать всеобщим.
По-другому этому не научить. Это база, это как говорил Лев Николаевич Толстой, «первая ступень», без которой нельзя подняться на следующие.

Как нельзя серьезно желать печь хлебы, не замесив прежде муку, и не вытопив потом, и не выметя печи и. т. д., так точно нельзя серьезно желать вести добрую жизнь, не соблюдая известной последовательности в приобретении необходимых для того качеств.

раскрыть

(Л.Толстой)

И если уж говорить о массовости, сегодня есть примеры довольно крупных религиозных конфессий, которые сделали вегетарианство или всеобщим, или желательным.
Джайнизм, в котором ненасилие — один из главных принципов, насчитывает 5-6 миллионов последователей. Значительная часть из них — веганы.
Общество сознания Кришны – около 7 миллионов.
Вегетарианство поощряется (хотя и не требуется жестко) в религии бахаи.
Среди христианских новопротестантских церквей можно назвать адвентистов седьмого дня, которых тоже несколько миллионов человек.
Наконец, не будем забывать про индуизм, среди традиционных направлений которого более 40% вегетарианцев. А индуистов сегодня примерно один миллиард!
Из традиционно русских религиозных учений, в которых принято вегетарианство, можно назвать духоборов и молокан.
Так что если это возможно уже сегодня в многомиллионных конфессиях, то уж тем более будет возможно завтра.

Следующая важна вещь, связанная с Духом любви, — это пацифизм.

Не представляю человека облагороженного образа, который может взять оружие и убить другого человека.
Это и в христианстве всегда считалось тяжким грехом — заповедь «не убий» всегда была заповедью абсолютной.
Однако церкви, особенно крупные, государственные, сделали множество оговорок, что хотя убивать грех, но если убивать врага, то вроде и не грех, а наоборот, доблесть.
(неизбежная дань демонам великодержавия, компромисс, который требовался для выживания на определнном историческом этапе)
Однако с таким набором ценностей в новой эпохе делать нечего.

Но как создать такие условия, чтобы неприятие насилия вошло в кровь, стало органичным образом мыслей, не вызывало сомнений?
Тут у меня нет готовых рецептов.
Без сомнения, порой глубокое соприкосновение со злом вызывает в людях перемену и желание этого зла избегать. Те, кто воевал, понимают ценность мира.
Те, кто побывал хоть раз на бойне, нередко перестают есть мясо. Так началось вегетарианство Льва Толстого – с экскурсии на бойню в Тульской губернии.

Соприкосновение со злом работает как своеобразная прививка.
Но не для всех.

В иных случаях душа, наоборот, ожесточается, обрастает коростой.

К тому же если на земле не останется насилия, зла, преступности, что тогда может послужить подобной прививкой для будущих поколений? Ответа на такие вопросы у меня нет.

Но я точно знаю, что присутствие в жизни света, личной связи с Богом, с небесами ограждает человека от множества падений...

разрушение преград между физическим миром и другими мирами – в-четвертых…

— писал Даниил.

Именно поэтому важно научиться воспитывать духовидцев – людей, которые могли бы сами заглянуть «за горизонт» физического мира, соприкоснуться с небесами, увидеть, как они прекрасны. Опустить взгляд ниже, и увидеть, как ужасны демонические миры.
Увидеть стихиали, посмотреть, как одухотворяет нашу жизнь их радостная игра.

Одновременно развитие эмпатии, со-страдания, со-радования умения чувствовать эмоции, переживания других, как свои, будет приводить к уменьшению насилия естественным образом.

Так что человек облагороженного образа – это совсем не человек, который владеет 10-ю языками, ходит в костюме, слушает классику и не ругается матом
Это о другом.
Это человек, любящий жизнь во всех ее проявлениях, обладающий эмпатией, у него приоткрыты «органы духовного зрения и слуха», он немного прозорлив и способен заглянуть в душу.
Это человек творческий, неравнодушный и устремленный вдаль, чуждый меркантильности и привязанности к материальному, за исключением самого необходимого минимума.

В Индии я видел множество отшельников, которые жили в лачугах и палатках, не имели бытовой техники, которая окружает большинство из нас, типа стиральных машин и компьютеров.
Но как светились их глаза!

Думаю, что некоторый аскетизм как часть воспитания человека облагороженного образа тоже вполне уместен. Во всяком случае, ученики царскосельского лицея, среди которых был Пушкин, Рылеев и другие знаменитости, воспитывались в куда более суровых условиях, чем нынешняя молодежь. И это не только не помешало – наоборот, вместе с влиянием талантливых учителей – помогло вырасти духовно, в талантливых, разносторонне одаренных людей!

На этом я наверное, закончу, ибо новое образование — одна из моих любимых тем, и говорить о ней я могу долго.

Заключение

Эту работу я задумал почти год назад и тогда же начал писать. Значительная часть ее была написана весной 2025.
Далеко не все идеи здесь мои: они высказывались разными людьми, на разных форумах, в разное время.
Я лишь подвел некоторые итоги этим размышлениям и привел их в системный вид.
На данный момент обзор статьи Эпштейна получился неполным — не затронуты важные теоретические моменты из «Розы мира»: недовершенность миссии Иисуса Христа, третья ипостась Троицы.
С одной стороны, писать о них сложнее, так как одной веры и логики тут недостаточно, а интуиция моя молчит. С другой стороны, хотелось сосредоточиться на практических вещах, касающихся создания Розы Мира.

Отбросив крайности, от слишком буквального следования Андрееву, до полного неверия в его мечту о будущей эпохе, я смог, как мне кажется, нащупать золотую середину.
Конечно, я не претендую на окончательность в этих вопросах и приглашаю к дискуссии.

Пока же, как промежуточный итог размышлений, выводы:

— критика Эпштейна полезна для развития концепции РМ, и для ее популяризации, так как помогает оттенить слабые места.
— Роза Мира – не мистический коммунизм, но некоторые коммунистические ценности, в частности, стремление к коллективному, социальность, устремленность к будущему – Розе Мира не чужды.
— Андреев, вероятно, ошибался в провиденциальном характере политического объединения человечества. Точнее, на тот момент казалось, что провиденциальных сторон больше, чем сейчас.
— У будущей Розы Мира не должно быть прямой политической власти, только власть авторитета, власть нравственности и духовного влияния.
— Лучше, если будущая Роза Мира не будет иметь и единого централизованного руководства. Сегодня она представляется скорее не единой централизованной организацией, а сетью организаций, национальных и региональных.
— При возможности в будущем стоит внести корректировки в главы 1.1 и 1.2 РМ, либо издавать их с сокращением. В полных изданиях нужно снабжать эти главы необходимыми комментариями, которые исключали бы ложное понимание в духе того, что Роза Мира – это религиозный орден или социалистическая утопия.
— Мы не знаем, можно ли избежать прихода антихриста. Но этому приходу нужно всячески противиться, в том числе избегать глобализации и централизации, сводить к минимуму ценности общества потребления и развивать горизонтальные связи в обществе вместо вертикальных.
— Главная задача будущей Розы Мира – воспитание человека облагороженного образа.
Новое образование — одна из ближайших практических задач, начинать решать которые можно уже сегодня.

Иоанн,
Почему нам недостаточно определения самого Даниила Андреева, чтобы не умножать число сущностей сверх необходимости?

Роза Мира — грядущая всехристианская Церковь последних веков, объединяющая в себе церкви прошлого и связующая себя на основе свободной унии со всеми религиями светлой направленности. В этом смысле Роза Мира интеррелигиозна или панрелигиозна. Основная её задача — спасение возможно большего числа человеческих душ и отстранение от них опасности духовного порабощения грядущим противобогом. Возникновение Розы Мира в человечестве будет отражением эфирного рождения Звенты-Свентаны в одном из затомисов.»
(Даниил Андреев «Роза Мира» Краткий словарь имён, терминов и названий, часто упоминаемых в тексте).

раскрыть

Виталий написал(а)

Почему нам недостаточно определения самого Даниила Андреева, чтобы не умножать число сущностей сверх необходимости?

раскрыть

Виталий, я так понимаю, для Вас Роза Мира — это часть христианства?
А как насчет того, что это соцветие всех мировых религий, включая и буддизм, и индуизм и т.п..
У Андреева есть и такое определение:

Розу Мира можно сравнить с опрокинутым цветком, корни которого — в небе, а лепестковая чаша — здесь, в человечестве, на земле. Её стебель — откровение, через него текут духовные соки, питающие и укрепляющие её лепестки, — благоухающий хорал религий. Но, кроме лепестков, у неё есть сердцевина: это — её собственное учение. Учение это не есть механическое сочетание наиболее высоких тезисов различных теософем прошлого: кроме нового отношения к религиозному наследию, Роза Мира осуществляет новое отношение к природе, к истории, к судьбам человеческих культур, к их задачам, к творчеству, к любви, к путям космического восхождения, к последовательному просветлению Шаданакара. В иных случаях отношение это ново потому, что хотя отдельные деятели прошлого говорили о нём, но религией, но церковью оно принимается и исповедуется впервые. В других случаях отношение Розы Мира оказывается новым в безотносительном смысле, потому что его ещё не высказывал никто никогда. Это новое отношение вытекает из нового духовного опыта, без которого, вместо Розы Мира, был бы возможен только рассудочный и бесплодный религиозный эклектизм.

попробуйте эти два определения между собой совместить.
Совсем не возникает вопросов?
Между тем я считаю второе определение более важным.

кроме того, в РМ еще написано следующее:

Религия, интеррелигия, церковь — нужной точности я не могу достигнуть при помощи ни одного из этих слов. Ряд коренных её отличий от старых религий и церквей со временем принудит выработать в применении к ней слова иные.

Эта фраза уже как бы предостережение против простых определений.

Кроме того. судя по краткости Вашего вопроса я не уверен, что Вы полностью прочитали мою статью.
И почти уверен, что не осмыслили.