Вчера, в день похорон Володи Шинкарева, нашелся давно забытый черновой монтаж видео, из которого я планировал сделать что-то достойное по качеству, но все как-то руки не доходили , да и все участники, и Володя в том числе, забыли про эту идею. А я был уверен, что все потерялось и тоже забыл. В общем, в день смерти В. Шинкарева я случайно нашел аудио трек, а вчера, в день похорон, Илюша Трифонов прислал из Петербурга, из своего архива, видео, которое он по моей просьбе когда-то смонтировал. Я сейчас пересмотрел и решил ничего не менять. Пусть будет черновик. Коротко расскажу, что это. В 2012 году Миша Сапего предложил мне поучаствовать в одном из своих проектов и записать песню Вертинского « Снежная Колыбельная». И чтобы Володя Шинкарев спел её, а я бы ему аккомпанировал. Много необычного я видел в жизни, но этот дуэт выглядел совсем уж невероятным. Было ощущение, что я попал в сказку. Я попросил Мишу дать мне время подумать. Года три. Но Сапего, обладая неотразимым обаянием и организаторской мощью, велел созвониться с Шинкаревым немедленно. Что я и сделал. И убедился, что Володя не меньше смущён этим предложением, чем я. Но он выразился замечательно: « Ну надо, так надо».. Мы решили встретиться у рояля Стейнвей в лютеранской церкви Св.Екатерины. Я сыграл вступление и услышал : « Ёлы- Палы.. Как же это всё.. Ну попросил бы лучше БГ...» Минут через 5 мы закончили. Нам было всё ясно. Но Мише Сапего- нет! Тогда я решил зайти с другого фланга. Заехал к Володе в мастерскую и записал его голос. На простой рекордер Zoom. Пока он пел, я бродил среди его картин и постепенно входил в транс. Тогда я понял, что может получиться кино, одним кадром, с невероятным Володей и его картинами. Даже неважно, что он будет петь. Но что делать с записанным голосом Шинкарева, было непонятно. Он настолько не претендовал на роль певца, просто, как мог, сделал, что просили. С одного дубля, “a cappella”, так сказать. Для меня- то в этом голосе звучал весь Шинкарев, но как не испортить впечатление какими- то аранжировками и, вместе с тем, не обидеть Вертинского... Я позвонил Лёше Зубареву, отправил ему трек и он моментально отреагировал! Он сыграл на чем- то вроде балканских цимбал и бас под Володин голос, потом позвал меня и я наиграл скрипок и альтов. В общем, Леша Зубарев спас ситуацию. Как мне казалось. А Миша Сапего расстроился. Как большой поэт и моряк, он сходу определил жанр, в который мы попали, как « лютый постмодернизм».. Таким образом, стилистически мы выпали из проекта. Из- за нашего ухода от духа Вертинского… Но Володе трек понравился. Тогда я попросил его спеть пару раз на камеру. Теперь понятно, что это было 5 февраля 2013 года. С моим другом Лёшей Образцовым мы провели часа два в мастерской у Володи, снимали по очереди.. Он неважно себя чувствовал. Но излучал стоицизм и нежность. И все время улыбался. Камера его не смущала, он продолжал быть тем, кем он был всегда. Удивительно.. Рассказывал про вышедшие книги, про Рим и Олега Григорьева. Сейчас я вижу этот день в мельчайших подробностях. Какая же это была манифестация великой простоты. Вдохновляющая. Я помню, что отправил ему этот черновик, но , кажется, он даже его не открыл. Ну и забыли все про это... Рискну все- таки выложить, ничего не меняя. Спасибо, Володя, что был с нами. Царствие небесное! И друзьям спасибо. Мише Сапего за идею. Илье Трифонову- за то, что сделал 13 лет назад и нашел потерянное. Алексею Зубареву и Алексею Образцову — за активное дружеское участие!
