«Русские боги» в нашем чтении на ютубе

Приведу некоторые картины, возможно, они представляют интерес сами по себе.

Это Богоматерь Виктора Васнецова.

«2829»

В ролике я добавил звездный фон слева и справа, наложив сзади другую картинку, чтобы было 16 : 9.
Получилось так:

«2830»

А эта картина Владимира Суворова, которая называется Звента-Свентана:

«2831»

Об этом художнике я думаю напишу отдельно в тему Интересные художники о светлых мирах.

конечно, образ несколько упрощен — но все же здорово, что ее пытаются рисовать.
Эта картина в конце ролика тоже принадлежит Суворову:

«2832»
 
Стихотворение «Сколько рек в тиши родного края» из цикла «Босиком», в чтении Лены:


https://youtu.be/Fqt1gvvPCzo


Я начал делать его еще в прошлом году, но что-то не задалось. ) отложил, а потом и забыл.
Стихотворение доделано.
Я позволил себе маленькую вольность: в книге оно идет без названия, по первой строке.
Назвал его «Безымянка» :)

Вполне возможно, у этой речки есть имя, но Даниил Андреев его не знал, а спросить было не у кого.
Так и осталась Безымянка.
Зато эта лесная красавица отображена в «Розе», да еще так здорово!
 
Приведу цитату из главы 2.2 «Немного о транфизическом методе»

Однажды я предпринял одинокую экскурсию, в течение недели странствуя по Брянским лесам. Стояла засуха. Волокнами синеватой мглы тянулась гарь лесных пожаров, а иногда над массивами соснового бора поднимались беловатые, медленно менявшиеся дымные клубы. В продолжение многих часов довелось мне брести по горячей песчаной дороге, не встречая ни источника, ни ручья. Зной, душный как в оранжерее, вызывают томительную жажду. Со мной была подробная карта этого района, и я знал, что вскоре мне должна попасться маленькая речушка, – такая маленькая, что даже на этой карте над нею не обозначалось никакого имени. И в самом деле: характер леса начал меняться, сосны уступили место кленам и ольхе. Вдруг раскалённая, обжигавшая ноги дорога заскользила вниз, впереди зазеленела поемная луговина, и, обогнув купу деревьев, я увидел в десятке метров перед собой излучину долгожданной речки: дорога пересекала её вброд. Что за жемчужина мироздания, что за прелестное Божье дитя смеялось мне навстречу! Шириной в несколько шагов, вся перекрытая низко нависавшими ветвями старых ракит и ольшаника, она струилась точно по зелёным пещерам, играя мириадами солнечных бликов и еле слышно журча.

Швырнув на траву тяжёлый рюкзак и сбрасывая на ходу немудрящую одежду, я вошёл в воду по грудь. И когда горячее тело погрузилось в эту прохладную влагу, а зыбь теней и солнечного света задрожала на моих плечах и лице, я почувствовал, что какое-то невидимое существо, не знаю из чего сотканное, охватывает мою душу с такой безгрешной радостью, с такой смеющейся весёлостью, как будто она давно меня любила и давно ждала. Она была вся как бы тончайшей душой этой реки, – вся струящаяся, вся трепещущая, вся ласкающая, вся состоящая из прохлады и света, беззаботного смеха и нежности, из радости и любви. И когда, после долгого пребывания моего тела в её теле, а моей души – в её душе, я лёг, закрыв глаза, на берегу под тенью развесистых деревьев, я чувствовал, что сердце моё так освежено, так омыто, так чисто, так блаженно, как могло бы оно быть когда-то в первые дни творения, на заре времён. И я понял, что происшедшее со мной было на этот раз не обыкновенным купанием, а настоящим омовением в самом высшем смысле этого слова.


Думаю, легко угадывается, что речь о той же реке, что и в стихотворении
 
Сверху Снизу